Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

как у него. Возможно. В школе об этом почти не говорили. Точно он знал одно: матери других ребят разговаривают с ними совсем не так, как его мать.

Сара Барри всегда обращалась к сыну «мой милый» или «свет моей жизни». Или как-нибудь еще, не менее причудливо. Других мальчиков матери звали не иначе как тупоголовыми олухами и никчемными бездельниками. Разница огромная. Но, хотя его мать души в нем не чаяла (она всегда об этом говорила), она никогда не воспринимала всерьез его нежелание работать бухгалтером.

– Мой сладкий, тебе всего двенадцать лет.

Или тринадцать, или четырнадцать. Когда ему исполнилось шестнадцать, он понял, что пора заявить об этом прямо.

– По-моему, у меня нет способностей к бухгалтерии, папа.

– Способности тут ни при чем, сынок. Нужно просто работать.

– Не выйдет из меня хорошего бухгалтера, правда.

– Еще как выйдет, если как следует постараться. Просто будь умницей и как следует готовься к экзаменам.

– Я сильно отстаю по математике, да и по другим предметам, честно говоря, хороших результатов ждать не приходится. Разве не лучше быть готовым к этому заранее, чем потом испытать страшный удар?

– А ты занимаешься? Делаешь уроки? – Отец сурово нахмурил брови.

– Вообще-то, да, делаю, но…

– Значит, все в порядке. Это просто нервы. Ты очень похож на мать, слишком впечатлительный. Мужчине это ни к чему.

Квентин с оглушительным треском провалил все экзамены.

В доме воцарилась тягостная атмосфера. Усугубляло ситуацию то, что родители гораздо больше винили друг друга, чем его самого.

– Это все ты! Давишь на него, заставляешь идти по твоим стопам, заниматься этой нудной бухгалтерией, – шипела Сара Барри.

– Ты забиваешь ему голову чепухой, сдуваешь с него пылинки и таскаешь с собой по магазинам, как собачку, – парировал Дерек Барри.

– Квентин тебя не волнует, – со злостью ответила Сара. – Ты мечтаешь только о том, чтобы в вашей унылой конторе стало два Барри – лишь бы досадить Бобу О’Нилу.

– А что волнует тебя, Сара? Тебе нужно только, чтобы эта унылая контора, как ты ее называешь, приносила достаточно денег и ты могла покупать еще больше одежды в «Хейвордсе».

Квентин ненавидел слушать их крики и споры. Он согласился остаться на второй год и усерднее заниматься с репетиторами. Дерек Барри был рад, что не назвал Бобу О’Нилу никаких конкретных сроков.

Один из школьных братьев – брат Руни – был кротким человеком с мечтательным взглядом. Он постоянно возился в школьном саду, что-то копал и сажал то тут, то там. Давным-давно он преподавал, но говорил, что не преуспел в этом – слишком часто отвлекался от предмета и начинал рассказывать ученикам всякие истории.

– Как здорово, – сказал Квентин.

– На самом деле не очень, Квентин. Пользы для детей от этого не было никакой. Я должен был напичкивать их головы фактами, готовить к экзаменам. Так что я постепенно перебрался в сад – туда, где мне и хотелось быть с самого начала. И теперь я совершенно счастлив.

– Везет же вам, брат Руни. А я совсем не хочу быть бухгалтером!

– Так не будь, Квентин. Занимайся тем, что тебе нравится.

– Если бы это было возможно…

– А что тебе по душе? Что у тебя хорошо получается?

– Да ничего особенного. Люблю вкусно поесть. Обожаю красивые вещи, и мне нравится помогать людям получать удовольствие.

– Ты мог бы работать в ресторане.

– С моими-то родителями? Вы серьезно, брат Руни?

– А что? Хорошее, достойное дело. Со временем они свыкнутся. Куда им деваться?

– А как же насчет той заповеди, «почитай отца твоего и мать твою»? – Квентин с улыбкой посмотрел на пожилого брата.

– Там говорится только «почитай», а не «стелись ковриком у их ног и соглашайся на все их безумные затеи». – Старик с руками садовника и выцветшими голубыми глазами говорил так, словно был абсолютно уверен в своей правоте.

– У вас тоже так было, брат Руни?

– Дважды, сынок. Первый раз – когда я решил вступить в Орден. Родители хотели, чтобы я работал на стройках в Лондоне, зарабатывал большие деньги, но я жаждал покоя, а не еще больше шума и суеты. Они были очень недовольны, но я спокойно, ни разу не повысив голоса, объяснял, и это сработало. В один прекрасный день. А во второй раз уже здесь, когда снова пришлось добиваться, чтобы мне позволили уйти из учителей и работать в саду. Я без устали твердил, что не могу удержать внимание детей, что не могу донести до них знания, зато с радостью заставлю сад цвести и этим лучше всего послужу Господу. И это опять сработало. В один прекрасный день.

– Интересно, когда наступит этот «прекрасный день», – задумчиво произнес Квентин.

– Советую начинать прямо сейчас, Квентин, – сказал брат Руни, подхватил тяпку и принялся за сорняки на дальнем краю клумбы.

* * *

– Папа, мама, прекрасный день наступает прямо сейчас, – объявил за ужином Квентин.

– Что несет этот мальчишка? – Отец громко встряхнул газету.

– Дерек, будь любезен хотя бы выслушать сына.

– Только не когда он несет всякий вздор. Что это значит, Квентин? Где ты этого нахватался? У своих неотесанных дружков в этом заведении, где нам обещали сделать из тебя человека и дать образование? Ловко же они нас провели, – фыркнул Дерек.

– Нет, папа. Не так уж много у меня друзей, как ты, наверное, заметил. Меня не интересует ни футбол, ни выпивка, ни танцы, так что я в основном один. Я говорил с братом Руни – с тем, что ухаживает за школьным садом.

– Лучше бы ты поговорил с кем-то из более образованных братьев, кто объяснил бы, что же нам с тобой делать, мой милый. – На этот раз и мать смотрела на Квентина с печалью и беспокойством.

– Понимаете, я никогда не стану бухгалтером. У меня не хватит знаний, чтобы меня даже допустили к учебе. В один прекрасный день мы это поймем и примем. Так почему бы не принять это прямо сейчас?

– И чем же именно ты собираешься заняться? – спросил отец.

– Найду работу и буду работать, как все.

– А что делать с местом, которое я берег для тебя? – От разочарования морщины на отцовском лице стали резкими, словно въевшимися в кожу.

– Прости, папа. Это была всего лишь мечта, твоя мечта. Мы все поймем это в конце концов. Почему бы нам не понять это прямо сейчас?

– Ой, прекрати нести эту садовничью ахинею.

– Не знаю, как я скажу об этом Ханне Митчелл. Она так горда, что ее сын пойдет по стопам отца и станет юристом. – Хорошенькая Сара Барри надула губы. С этой точки зрения