Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

знала о таких планах. Отразившаяся на ее лице боль их убедила. Она была такая же жертва, как многие другие.

Постепенно интерес угас, и об истории забыли. Забыли журналисты, но не люди, чьи жизни были сломаны. Не забыл краснолицый мужчина, вложивший все деньги в виллу, чтобы обеспечить хорошую старость своей больной жене. Не забыла бледная женщина, полагавшая, что сделала замечательное вложение и теперь является хозяйкой квартиры на юге Испании. Друзья Бренды Бреннан, копившие деньги на свадьбу, решили не принимать случившееся близко к сердцу и извлечь из ситуации максимум пользы. Это была пара средних лет. Может, судьба таким образом дала им знак: глупо раскошеливаться на большое торжество, блюда с сэндвичами будет достаточно.

Тим Брейди досрочно вышел на пенсию и почти все свое время тратил на то, что заполнял анкеты и давал показания о том, как и почему он консультировал людей, основываясь на обрывках информации, услышанных от человека, которого едва знал. Барбара Брейди тоже хотела досрочно уйти на пенсию из своей адвокатской конторы, объяснив это тем, что не хочет ставить юристов в неловкое положение своим присутствием. Ей тактично объяснили, что никто и не знает, кто она такая, да это и не важно, и, возможно, их семье как раз не помешает, чтобы в дом поступал хоть какой-то доход.

А что же Элла? Ей казалось, что в сутках сорок восемь часов. Дни ничем не отличались друг от друга, как и следовавшие за ними ночи.

Только ночами становилось еще хуже.

Сон исчез. Она вставала с кровати и мерила шагами комнату, периодически поднимая взгляд на верхнюю полку, где лежал его портфель с ноутбуком внутри. Сотни раз она думала о том, что его следует отнести в отдел по борьбе с мошенничеством, сказать, что тот нашелся. Возможно, им удалось бы отследить какие-то деньги и спасти людей – например, ее отца, или Нору, подругу Бренды, потерявшую отложенные на свадьбу накопления, или человека с красным лицом, полагавшего, что приобрел виллу для больной жены, или бледную женщину из телеинтервью, которая думала, что у нее есть квартира, потому что Дон показывал ей фотографии.

Но Элла не могла этого сделать.

Он ей доверился. Портфель у него никогда не оставался без присмотра, она даже шутила, что он цепью прикован к его руке. Она задержала его поцелуем в день, когда он покинул ее квартиру – в спешке, но спокойно, без паники. Он ей ни разу не позвонил и никого не просил позвонить. Потому что знал: портфель будет в сохранности.

И несмотря ни на какие доказательства обратного, она знала: он за ней вернется.

В конце концов, это дело рук Рики Райса, он был заправилой. Это всем известно, люди просто следовали его указаниям. А ведь и правда, сам факт, что Дон оставил компьютер у нее, – своего рода послание. И почему ей раньше не пришло это в голову? Он обязательно вновь войдет в ее жизнь и скажет, что все улажено. У них настоящая любовь, а не заурядная интрижка, что бы там ни говорили вокруг.

Он просто разбирается с проблемами.

Ночью все казалось ясным и само собой разумеющимся.

Оставалось только ждать, когда это произойдет.

Только вот днем вся очевидность ситуации куда-то пропадала. Не было ни письма из Испании, ни звонка на мобильный, ни эсэмэски. А в один прекрасный день ее вызвали в полицию. Есть ли в распоряжении Эллы что-либо, имеющее отношение к расследованию? Например, список файлов?

Элла посмотрела им прямо в глаза. Нет, у нее нет никаких файлов, и она представления не имеет, чем им помочь.

– Он вам ничего не оставлял на хранение, мэм? Какие-нибудь записи или что-то еще в этом роде?

Она и сама не поняла, почему сказала «нет». Собственно говоря, это было правдой. Он не просил ее хранить что-либо. Конечно, она им лгала и понимала это. Зачем она это делала? Зачем, спрашивала себя Элла, она замотала ноутбук в кучу тряпок и спрятала его в одном из своих чемоданов с одеждой, которые теперь должны были отправиться обратно на Тара-роуд? Будь у них ордер на обыск, они бы без труда нашли маленький лэптоп, что грозило бы ей серьезными неприятностями. Но почему-то она вбила себе в голову, что ее долг перед Доном – никому не отдавать вещь, которую он оставил на ее попечении. И конечно, он знает, что эта вещь у нее, так что может выйти на связь и спросить о ней.

Это был очень выматывающий период. Она бы не справилась, если бы не друзья. Дейрдра прибегала по первому зову – и днем и ночью. Иногда они ничего не говорили, просто сидели и слушали музыку. Иногда играли в кункен[1]. Дейрдра помогала ей упаковывать вещи и перевозить их на Тара-роуд. Элла сняла с кровати постельное белье и хотела сжечь. Дейрдра сказала, что сейчас не время для театральных жестов; она отнесет белье в прачечную, а потом отдаст в благотворительный магазин.

Именно Дейрдра объяснила хозяину квартиры, что Элла больше не может платить аренду, и попросила досрочно расторгнуть договор. Дейрдра часто забегала по вечерам, чтобы они сохраняли хотя бы видимость нормальной жизни – садились вместе ужинать и хоть что-нибудь ели.

Иногда Дейрдра спрашивала:

– Ты его все еще любишь?

Элла всегда отвечала:

– Я не знаю.

Дейрдра интересовалась, вернулась бы она к нему, если бы он попросил? Этот вопрос Элла воспринимала очень серьезно.

– Думаю, нет. Когда я вижу лицо папы, я понимаю, что не смогла бы больше смотреть на Дона. И все же я не перестаю надеяться, что этому всему существует какое-то объяснение. Но его, конечно же, не существует. Так что, как бы безумно это ни звучало, у меня еще остались к нему какие-то чувства.

Дейрдра кивала и тоже задумывалась. Настояла она только на одном: чтобы Элла немедленно сходила в школу.

И Элла отправилась на встречу с директором.

– Я уйду, когда скажете.

– Мы не хотим, чтобы вы уходили.

– Но как насчет того, что мы обязаны подавать хороший пример малому стаду?

– Это стадушко нас всех и купит с потрохами, и продаст. Мы с вами, Элла, это прекрасно знаем.

– Миссис Эннис, после такого скандала я не могу остаться.

– Что такого вы совершили? Попались на удочку мужчины. Не вы первая, не вы последняя, уж поверьте. Вы хороший учитель. Пожалуйста, не увольняйтесь.

– Как быть с родителями?

– Недельку-другую родители будут сплетничать, детишки – отпускать шуточки, а потом все забудется.

– Я не