Читать книгу - "Фотоателье господина Хирасаки - Санака Хиираги"

Папа и мама держат ее на руках, обнимая с обеих сторон, как самую большую драгоценность в мире.

Год. Она сидит на залитом солнцем балконе, подставив ласковым лучам животик.

Два года. Она заснула на закорках у мамы, склонив голову набок.

Фонарь продолжал вращаться. Волшебные времена, когда все шло по плану, сменялись временами, когда все выходило не так, как планировалось. Моменты, одно воспоминание о которых приносило утешение, приходили на смену тем, которые было больно вспоминать.

Двадцать шесть лет. Она в подвенечном наряде. Очень стесняется.

«Это белое кимоно ужасно мне не шло».

Запечатленные на фотографиях сцены из жизни Хацуэ одна за другой проходили перед ее глазами, делясь с ней своим особым светом.

Тридцать четыре года. Наводнение затопило корпуса детского сада, который им только недавно наконец-то удалось построить. По колено в воде она вместе со всеми затаскивает дорогущее пианино на верхний ярус.

– Дети стоят усилий, которые мы в них вкладываем, – говорит Хацуэ. – Если меня ждет перерождение, я снова хочу стать воспитательницей в детском саду.

– Буду за вас болеть! – отвечает Хирасака из дальнего угла комнаты. Его лицо тоже расцвечено танцующими огнями фонаря.

– Вы тут берегите себя. Не перерабатывайте, отдыхайте хоть иногда.

– Хорошо, Мисима-сэнсэй! – Он поворачивается к ней с широкой улыбкой, которая совсем не похожа на обычное нейтрально-вежливое выражение его лица.

Она видит эту улыбку, Хирасака стоит прямо за фонарем. Она так рада, что увидела ее перед тем, как окончательно уйти.

– Я много чего не успела сделать из того, что хотела. Но я довольна своей жизнью. И мне очень повезло, что под конец я встретила вас, Хирасака-сан.

– И мне тоже повезло!

Хацуэ молчит, не отрывая взгляда от фонаря, потом произносит:

– Пусть у вас все будет хорошо.

Фонарь замедляет движение, становятся отчетливо видны последние кадры. Ее главные воспоминания.

– Последний кадр!

В кадре все улыбаются на фоне автобуса.

Свет становится все ярче и ярче, целиком поглощая сознание…

Фонарь беззвучно останавливается.

Разноцветный хоровод на стенах погас, и комната стала белой, как прежде.

Хацуэ нигде не было видно, она растворилась в ярком сиянии.

Хирасака остался один. Он делал какие-то пометки в тетради, присев перед фонарем-каруселью, изготовленным для Хацуэ. В фонаре теперь горела только одна маленькая лампочка, отбрасывая слабые разноцветные блики на белый пол.

«Очень в ее стиле – волноваться о ком-то другом в последние секунды своего человеческого существования», – думал он. Повезло детям, у которых она была воспитательницей.

Кажется, Хацуэ ушла в мир иной без всяких сожалений.

Многие из тех, кого он здесь встречал, не могли принять свою смерть как данность. Они протестовали против этого, но, осознав, что пути назад нет, просто опускали руки и смирялись. Смирение не есть приятие, но это путь к нему – и начало пути в иной мир. Его задачей было на первых порах сопровождать их в этом путешествии, Хирасака был проводником умерших, уводящим их из-под власти горя и гнева.

Иногда он вел с ними терпеливые и ласковые беседы, часами выслушивая подробные жалобы, пространные сожаления и слезные перечисления всех тех вещей, которые они хотели, но не успели сделать. А иногда просто стоял рядом, пока они плакали, разлученные со своей семьей и близкими. Некоторых в такие моменты он даже похлопывал по спине, чтобы облегчить их страдания.

Когда он только начал здесь работать, он просто наклеивал распечатанные автоматическим способом фотографии на поверхности фонаря-карусели, сделанного по типовому образцу, особо с этим не заморачиваясь. Но постепенно это стало приедаться. Он чувствовал, будто работает за бесконечным конвейером, движется по замкнутому кругу, без входа и без выхода, – и потихоньку начинал сходить с ума. И тогда он открыл для себя волшебство и наслаждение работы в темной комнате.

Там, во мраке этой комнаты, он погружал бумагу в проявочный реактив, и через несколько мгновений на поверхности вдруг начинал проступать образ, появлялось изображение. Он мог сделать так, чтобы внимание было обращено на конкретную фигуру, мог, наоборот, приглушить какие-то детали фона, мог усилить или ослабить какой-то блик. Он начал воспринимать каждую фотографию как произведение искусства, стараясь любым способом сделать ее более выразительной. Он старался для умерших, которые в последние секунды перед тем, как уйти в иной мир, смотрели на эти снимки. Но не только для них – он старался и для себя тоже.

Чтобы он мог продолжать двигаться по этой дороге, такой долгой, что она начинала казаться бесконечной.

Чтобы суметь сохранить себя.

Один за другим умершие проходили мимо него. Все эти фотографии, каждая из которых привносит частичку жизненного света сюда, в фотоателье. Наступит ли день, когда воспоминания наконец возвратятся к нему?

Закончив делать записи, Хирасака поднялся на ноги.

Он вышел из комнаты и насыпал кофейных зерен в кофемолку, решив сварить себе чашечку горячего кофе.

Его взгляд снова упал на эту черно-белую фотографию. Вот он, улыбается, глядя прямо в камеру. Сколько раз он разглядывал этот снимок? Тысячи, если не десятки тысяч!

Хирасака закрыл глаза.

К кому была обращена эта улыбка? И откуда вообще взялось это фото?

Он этого не знал.

Все, что ему оставалось, – это ждать, бесконечно ждать, пока не появится тот, кто знает о нем все. Человек, который расскажет ему, кто он такой.

Когда Хирасака откроет глаза, к нему в дверь, вероятно, снова постучат. Поэтому еще чуть-чуть, хоть ненадолго он решил оставить их закрытыми.

* * *

«Падаю», – подумала Хацуэ.

Она открыла глаза и обнаружила, что стоит прямо перед своим детским садом. Не самое стандартное место для посмертного «явления во сне», но, видно, дело в характере – она никак не может перестать тревожиться о своем детище.

У входа в детский сад стояла девушка в туфлях не по размеру и брючном костюме.

Она нервничала и все посматривала на часы. Видно, у нее сегодня собеседование.

Сейчас к директору, наверное, пойдет.

Заглянув в шпаргалку, девушка вполголоса повторила:

– Здравствуйте, меня зовут Митчи… я хочу работать у вас, потому что я… мои сильные стороны – настойчивость и упорство.

Хацуэ подошла и заглянула ей через плечо – интересно, что у нее там еще написано в шпаргалке?

Девушка вздрогнула от неожиданности. Повернулась и, глядя прямо на Хацуэ, сказала:

– Ой, здравствуйте… Доброе утро.

Кажется, девушка ее видела!

– Доброе утро. Вы тут новая воспитательница?

Девушка ошарашенно смотрела на нее:

– А что, это так заметно? У меня сегодня здесь собеседование, – ответила она, почти дрожа от напряжения.

– Ну, сейчас-то я уже древняя старушка, а раньше, как и