Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

Родители и тетя Анджелина сидят на берегу озера, откуда мы всегда смотрим фейерверки.

– Привет, милая, – говорит мама, улыбаясь и держа отца за руку. Он поднимается на ноги и обнимает меня.

– Хороший был день, Отэм? – спрашивает он. Я киваю. Он делает шаг назад и вопросительно смотрит на меня:

– Твои волосы… Что-то изменилось?

– Я перекрасилась обратно в каштановый, – подтверждаю я. – Вчера.

– Вчера? – переспрашивает он.

– Да, – повторяю я. Мы улыбаемся друг другу. Мы оба рады, что он так быстро заметил эту незначительную разницу.

– Финни сказал мне, что ты подружилась с козленком, – говорит тетя Анджелина.

– Да. Мама, я хочу козленка, – сообщаю я маме и перевожу взгляд на тетю Анджелину: – Финни говорил обо мне?

– Он подробно расписал, как ты качала и баюкала эту козочку, – говорит она. Ее взгляд устремляется куда-то мне за спину. – Вот и он.

Я оборачиваюсь. Финни идет к нам, держа за руку Сильвию.

– Всем привет, – здоровается он. Сильвия улыбается и машет пальчиками. Папа снова поднимается с места.

– А это кто? – спрашивает он.

– Дядя Том, это Сильвия, – представляет ее Финни. – Сильвия, дядя Том.

– Здрасьте, – говорит она и снова улыбается.

– Приятно познакомиться. – И папа отходит в сторону. – Давайте, девочки, я подвинусь, чтобы вы могли сесть рядом.

Кажется, мой отец не замечает не такую уж незначительную разницу между мной и Сильвией.

Теперь я сижу между ней и отцом. Финни расположился по другую руку от Сильвии, а мамы о чем-то болтают слева от папы.

Я не отрываю взгляда от клочка неба, в котором должны вспыхнуть фейерверки. Финни и Сильвия держатся за руки. У меня есть выбор. Я могу либо и дальше молча сидеть рядом с ними, либо попытаться проявить дружелюбие и завести один из тех поверхностных разговоров, которые иногда возникают у нас с Финни.

– Как думаешь, сколько нам еще ждать? – спрашивает Сильвия.

Финни смотрит на часы.

– Десять минут, – объявляет он. Его подружка вздыхает:

– Ты когда-нибудь обращал внимание, что время течет медленнее, когда дожидаешься фейерверков?

– Время всегда течет медленнее, когда чего-то ждешь, – говорит он.

– По-моему, когда ждешь фейерверков, оно медленнее всего, – произносит девушка. Финни открывает рот…

– Соглашусь, – встреваю я. Сильвия удивленно смотрит на меня. – Я думаю, это потому, что мы смотрим не на часы, а на угасающий в небе свет. Мы не можем отделаться от ожидания.

Финни хмыкает.

– Наверное, да, – кивает Сильвия. Кажется, она думает, что в моих словах есть какой-то подвох. Мы никогда раньше не разговаривали, если не считать дежурных проявлений вежливости в школе или на остановке, вроде «Извини», «Спасибо», «Эй, ты уронила».

– По твоей логике получается, что если мы будем смотреть не на небо, а на озеро, то время потечет быстрее, – говорит Финни.

– Оно будет всего лишь течь так же медленно, как при любом другом ожидании, – уточняю я.

– Что ж, давайте смотреть на озеро, – предлагает он.

Я смотрю на озеро. Однажды, в то время, которое я называю «Прежде», мой отец решил взять нас с Финни с собой на рыбалку. Мне было скучно, и я залезла на дерево, которое нависало над водой. Финни решил, что это круто, и просидел весь день рядом, то и дело прося меня не трясти ветки, иначе я распугаю всю рыбу. Ради него я старалась не шевелиться. Он поймал одну маленькую рыбку. Тетя Анджелина понятия не имела, как ее чистить, и положила улов Финни в морозилку, о чем быстро забыла, и рыба промерзла до костей. Мы с Финни иногда доставали ее оттуда и рассматривали. Мы проводили пальцами по затвердевшей чешуе, тыкали в замерзшие выпученные глаза и рассуждали о том, каково это – умирать. Спустя несколько месяцев, когда тетя Анджелина все-таки вспомнила о рыбе и выбросила ее, нам было грустно, что ее больше нет.

– Я однажды рыбачил на этом озере, – заявляет Финни Сильвии.

– Правда? – удивляется она.

– Я как раз об этом думала, – смеюсь я.

– О нашей замерзшей рыбе? – спрашивает он.

– Ага.

– По-моему, время вовсе не ускоряется, – говорит Сильвия, но как раз в эту секунду начинаются фейерверки.

Следующий час я молчу, пока они перешептываются. Сильвия кладет голову Финни на плечо. Я думаю о Джейме, который где-то в парке, с друзьями, смотрит на фейерверки без меня. Я представляю, как бы прижалась к нему, чувствовала его дыхание на своей коже, и мне больно так, словно я не видела его уже несколько недель.

От фейерверков в небе остаются клочки дыма, и нас постепенно окутывает запах серы. Рядом со мной хихикает Сильвия. Я бы хотела, чтобы ее здесь не было. Это нечестно, здесь должны были быть только мы, наша семья.

Я хочу, чтобы со мной был либо только Джейме, либо только Финни.

От этой мысли я вздрагиваю и бросаю быстрый взгляд на красивое лицо Финни, на мгновение освещенное вспышкой в небе. Никогда не позволю себе думать о том, что порой заставляет меня представлять нас вместе, и о том, что это может значить. Я люблю Джейме.

Снова смотрю на небо.

Глава 15

Мы с Джейме обнимаемся и слушаем дождь. Мои мокрые волосы рассыпались по его голой груди, а его рука лежит на моей, под верхом купальника. Воздух холодит голую кожу.

Теперь я рада, что начался дождь.

Вздыхаю и трусь головой о его плечо. Его запах такой родной, такой успокаивающий, что тело расслабляется тем сильнее, чем больше я его вдыхаю.

– Ты спишь? – сонно спрашивает он.

– Еще нет.

Стараюсь дышать в унисон с ним. Я довольна, что бывает не каждый раз, когда мы вместе. Но я никогда не говорю ему об этом; я ведь всегда молчу, когда он меня целует, и остается только молчать, когда он останавливается и думает, что мне тоже хорошо.

Но сегодня у меня сжимаются пальчики на ногах, и я чуть ли не царапаю ему спину. Совсем близко, почти кожа к коже, все кажется таким реальным, что я могу думать только о том, когда я буду с ним по-настоящему.

– Я люблю тебя, – говорит Джейме и гладит меня по груди.

– Правда? – спрашиваю я.

– Ты знаешь, что люблю.

Я думаю о совместном будущем, о том, каким оно будет безупречным. Мы купим дом, у нас будет семья, и мы будем счастливы. Джейме безупречен, и его жизнь будет безупречной, а это значит, что я, как часть его жизни, тоже буду безупречной. Провожу пальцами по его груди, и он дергается.

– Не надо, – говорит он. – Щекотно.

– Извини.

Я кладу руку обратно ему на плечо. Мы снова молчим. У меня слипаются глаза.

– Я хочу тебя, – шепчет Джейме. Чувствую, как мои ресницы скользят по его коже, когда я открываю глаза.

– Я тоже тебя хочу, – говорю я. – Только еще не время.

Он вздыхает.

– Почему? – спрашивает он, хотя я уже объясняла.

– Хочу, чтобы это был особенный момент, – повторяю я.

– Он таким будет, – говорит он.

– Как ты это представляешь? – спрашиваю я. – Здесь, в этой комнате?

Я окидываю взглядом его комнату, с постерами рок-групп на стенах и фигурками из аниме на полках, с грязными носками на полу и видом на задний двор. Когда я представляю свой первый раз, это происходит в прекрасной комнате с видом на Эйфелеву башню, на позолоченной кровати с балдахином, – или в густом зеленом лесу на бархатном покрывале, в окружении диких цветов.

– Да, – говорит он. – Или в твоей комнате.

Я морщусь и пытаюсь подобрать слова, в то же время стараясь не паниковать при одной мысли о том, что это может случиться в моей комнате или – что еще хуже – в его.

– Нет, ты не понимаешь, – вздыхаю я. – Это должно быть идеально. Абсолютно идеально.

Джейме пытается сесть. Я отпускаю его, тоже сажусь и поворачиваюсь к нему.

– Разве главное не то, что мы с тобой будем вместе? – спрашивает он.

– Да, – я растягиваю это слово, чувствуя, что оно звучит неуверенно, что я очень многого недоговариваю.

– И в жизни нет ничего по-настоящему идеального. Я просто не понимаю, чего ты ждешь?

– Я жду,