Читать книгу - "Фотоателье господина Хирасаки - Санака Хиираги"

В итоге оказалось, что дизентерией заболели только те дети, которые ходили в туалет. Малыши, которые все еще пользовались горшками, не заразились. Это была ложка меда в бочке дегтя.

Весь месяц, пока дети по очереди были в больнице, детский сад не работал. Пациентов с дизентерией держали в изоляторе, и даже члены семьи не могли свободно посещать их. Я каждый день носила в больницу письма и игрушки.

Старшие дети, у которых худший период болезни был позади, рассказали мне, что в больнице они распределили обязанности, такие как уборка и наведение порядка, и относились к ним очень ответственно. Персонал даже хвалил их за то, что палата у них была чище, чем у взрослых пациентов.

В один из дней, когда после больницы я собиралась заехать домой, кто-то передал мне сложенный вчетверо листок бумаги – это было письмо от детей:

«Мисима-сэнсэй, вечером очень темно! По дороге домой идите осторожно, чтобы не попасть под машину, хорошо?»

Рядом на листе бумаги дети нарисовали много-много бобовой пастилы.

Это письмо подарило мне надежду. Я украдкой вытерла глаза рукавом.

В послевоенный период дизентерия унесла более двадцати тысяч жизней. Но каким-то чудом все мои воспитанники остались живы.

Мне сообщили, что перед тем, как наш детский сад возобновит работу, должно состояться экстренное совещание. Сакаида-сан, председатель родительской ассоциации, снова собирал всех родителей. Я шла на это собрание с тяжелым сердцем. После скандала с дизентерией я была уверена, что не услышу ничего лестного во время сегодняшнего обсуждения.

Воспитатели тоже люди, и было вполне естественно, что некоторых родителей я любила больше остальных, а некоторых – меньше. Конечно, я никогда не показывала своих чувств, но жена председателя Сакаиды была одной из тех, с кем мне было особенно трудно общаться. Она была довольно крупной, хорошо сложенной женщиной и, в отличие от своего миниатюрного мужа, очень активно принимала участие в обсуждениях, нередко навязывая свою точку зрения. В районе Синно она считалась одним из самых успешных предпринимателей, так как ей удалось развить рекламный бизнес, доставшийся по наследству от матери. Похожая на яркую тропическую птицу, она говорила без умолку и пребывала в постоянном движении. Часто произносила псевдоинтеллектуальные фразы и неизменно вворачивала в разговор какую-нибудь «жемчужину воспитательной мудрости» – наследие школы для девочек, в которую она ходила в детстве. Короче, тот еще подарок. Особенно учитывая, что она считала меня слишком молодой и неопытной для работы с детьми.

Своих детей Сакаида-сан уже научила читать и писать и никогда не упускала случая напомнить мне, что неплохо было бы почитать с детьми «Аналекты» Конфуция. Я, напротив, считала, что дошкольники должны познавать мир через игру, а по книгам они успеют поучиться в школе.

– О, так вы, оказывается, приверженец метода Монтессори, – говорила она, посмеиваясь.

Родители расселись по стульям, свободных мест почти не было. Я встала перед ними и поклонилась. Я едва дышала.

Интересно, как они будут отстранять меня от работы? На самом деле, если получится, я хотела бы еще немного поработать с детьми, хотя бы до тех пор, пока старшие пойдут в первый класс.

Я вспомнила детские лица. Мари – в последнее время она стала здорово прыгать через скакалку. Такэру, который очень гордился своими лихими сальто на турнике. И маленький Рэн, который бесподобно рисовал поезда.

Я вдруг почувствовала, что глаза всех родителей устремлены на меня, и чуть не задохнулась от ужаса. Потом взяла себя в руки и, стоя в поклоне, произнесла:

– Уважаемые родители, я очень сожалею о том, что произошло. К счастью, дети остались живы и здоровы, но я приношу свои глубочайшие извинения за доставленные неприятности и за то, что допустила подобную ситуацию.

В комнате стояла гробовая тишина. Я выпрямилась, но не могла заставить себя поднять на них глаза.

– О, нет никакой необходимости извиняться, Мисима-сэнсэй. Мы очень благодарны за все, что вы сделали в сложившейся ситуации, но не это причина нашей сегодняшней встречи, – сказала Сакаида-сан. – А теперь, – продолжила она, обращаясь уже не ко мне, а к родителям, – я хочу, чтобы все присутствующие представили, что бы они почувствовали, если бы из их кошелька вдруг исчезла тысяча иен?

Родители молчали и настороженно смотрели на нее, не понимая, куда она клонит. Я тоже не понимала. Сакаида-сан окинула комнату взглядом и удовлетворенно кивнула.

– Думаю, вы бы рассердились. Конечно, рассердились бы. Все мы не любим воровство.

Я напряглась: мало этого скандала с дизентерией, так еще и кража?! Только этого не хватало.

– А теперь представьте, что в этой комнате находится человек, с которым это случилось, и не раз. Что вы чувствуете?

В комнате стало совсем тихо.

– Мисима-сэнсэй, – обратилась она ко мне.

– Д-да? – пискнула я, почти утратив способность говорить.

– Я слышала, что вам платят зарплату по частям и вы до сих пор не получили часть выплат за май и ни одной выплаты за июнь. Это правда?

– Да, но… Н-ничего страшного… Родители м-могут… могут заплатить, когда у них будут деньги, я подожду! – взволнованно произнесла я, едва осознавая, что говорю.

– Мисима-сэнсэй. – В ее голосе послышались металлические нотки. И вот, вот он, ее ужасающий взгляд. – Мне кажется, вы чего-то не понимаете!

– Не понимаю? Почему же, я все понимаю. Нет, правда, насчет моей зарплаты, ничего страшного…

– Послушайте! Вам не заплатили денег, ваших денег, которые вам причитаются. Это все равно что взять их у вас из кошелька! Это эксплуатация труда. Вас эксплуатируют!

К тому моменту я уже вся покрылась холодным потом и плохо соображала. Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять, при чем тут эксплуатация.

– Э-эксплуатация? О нет! То есть… я имею в виду, что я счастлива быть с детьми, учиться и развиваться вместе с ними.

– Возьмите, к примеру, владельца рыбной лавки или продавца тофу. Они дают вам товар, вы платите им за это деньги – вот как это работает! Почему в случае с воспитанием детей должно быть как-то по-другому? По какой причине считается нормальным не платить человеку, который воспитывает ваших детей? – Она посмотрела на притихших родителей.

– Но… я имела в виду, что все, вернее, многие семьи переживают сейчас тяжелые времена.

– Это правда – у некоторых может просто не быть денег. Но ситуация, в которой мы оказались, не может не тревожить. Если так будет продолжаться, мы останемся не только без детского сада, но и без воспитателя! И нам некому будет доверить наших любимых детей. Так можем мы приложить некоторое усилие и хотя