Читать книгу - "Фотоателье господина Хирасаки - Санака Хиираги"

поэтому я тщательно расправила оба листа и отложила их, чтобы сдать в макулатуру во время очередного сбора и получить хоть немного денег.

На самом деле дети почти не шумели, когда играли, и уж точно не шумели настолько, чтобы предъявлять нам претензии в такой форме. Иногда мы с ними пели песенки, но это не то же самое, что играть на пианино или на каком-нибудь другом музыкальном инструменте.

И вообще, если ей так мешает, что мы шумим, почему просто не подойти и вежливо не попросить не шуметь? Раз вместо этого человек пишет анонимные записки, видно, он и правда сильно раздражен. В любом случае в пределах слышимости от нашего сада находился только один дом, так что смысла в этой анонимности было не очень много.

Вскоре она начала жаловаться непосредственно в управление компании, которая сдавала нам помещение.

Я выяснила, что в доме напротив живет молодая, немного взбалмошная домохозяйка. Видимо, ее раздражали доносившиеся до нее детские голоса. Муж этой женщины был местным магнатом, его семья жила здесь в фамильном доме уже очень давно. Я решила ненадолго оставить детей на вторую воспитательницу и пойти извиниться. У меня не было сомнений, что при личном общении я смогу ей все объяснить.

Во время войны район был почти полностью стерт с лица земли бомбардировками и пожарами, и все же каким-то чудом большой старый дом за высокой глинобитной оградой уцелел со всеми складами и амбарами. У ворот росла великолепная, изящно изогнутая сосна, на именной табличке значилось «Хисано».

Я подошла к входной двери и громко сказала: «Извините, пожалуйста». После непродолжительного ожидания ко мне вышла пожилая женщина, по-видимому прислуга.

– Меня зовут Мисима Хацуэ, я воспитательница в детском саду напротив. Простите, что беспокою, явившись без предупреждения. Могу ли я поговорить с хозяйкой дома?

– Пожалуйста, подождите минутку, – негромко сказала женщина и исчезла в доме, но почти сразу снова появилась передо мной. С бесстрастным видом она произнесла: – Боюсь, хозяйка не может вас принять.

– Я пришла извиниться. Кажется, дети слишком шумят… – сказала я, и прислуга снова быстро исчезла в доме и так же быстро вернулась.

– Хозяйка требует, чтобы шум немедленно прекратился.

Судя по тому, как быстро женщина возвращалась, молодая хозяйка находилась в комнате возле входа. Я вдруг почувствовала, что руки и ноги у меня похолодели, а кровь прилила к голове. Какое гадство! В чем смысл этой игры в «передайку»?! Бывают моменты, когда нужно обсудить что-то лично, и сейчас был один из таких моментов.

– Простите! Это я! Воспитательница из детского сада! – выкрикнула я на одном дыхании, сцепив руки за спиной и слегка выпятив грудь – этот трюк придавал голосу звучности. – Мне очень жаль, что мы вам мешаем!

Хозяйка с недовольным видом появилась в дверях, она была одета на западный манер, по последней моде. «Да, человек с такой хрупкой внешностью должен иметь соответствующую душевную организацию», – подумала я. Она была красива, но при этом в ней чувствовалось напряжение натянутой струны.

Она оценивающе смерила меня взглядом с головы до пят, и после этого наконец посмотрела мне в глаза. Повисло неловкое молчание, я подумала, что хорошо было бы еще раз извиниться и после этого начать разговор по существу, но едва я открыла рот, как она внезапно взорвалась:

– Я же ясно выразилась: прекратите шуметь!

Пожилая прислуга, стоявшая тут же, беспомощно переводила взгляд с хозяйки на меня и обратно.

– Мне очень жаль, что дети вам мешают. Неужели они такие шумные?

– У вас там каждый день бедлам. Это действует мне на нервы.

– Я сделаю все возможное, чтобы свести шум к минимуму. Но, простите, дети нуждаются во внимании и заботе, и если у нас не будет места, где мы могли бы обеспечить им уход и воспитание…

– Воспитание, – эхом повторила она и добавила после короткой паузы: – Забота о детях, говоришь…

– Да, внимание и забота. Дети стоят усилий, которые мы в них вкладываем. Детей нужно воспитывать, заботиться о них, чтобы они выросли здоровыми юношами и девушками. Вы же знаете, дети с каждым днем не только растут, но и развиваются: игры, групповые занятия – все это может оказаться…

– Ты ведь не замужем, да? – перебила она меня.

– Да.

– Ты тут говоришь красивые слова о заботе и воспитании, но на самом деле ты просто нянька. Просто нянька, возомнившая о себе невесть что.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Да, я не замужем, но какое это имеет значение?!

– У тебя ведь даже нет детей, что ты вообще знаешь об их воспитании?!

Возможно, она каждый день репетировала эту фразу, слушая звуки, доносящиеся из детского сада.

– И прекратите шуметь, понятно?! Больше мне нечего сказать.

Когда я уже собиралась уходить, она вдруг добавила:

– И кроме того, ты невыносимо фальшивишь на полтона, когда вы поете свои дурацкие песенки.

На обратном пути я встретила группу детей, которые как раз возвращались с прогулки у реки. Увидев меня, они закричали «Сэнсэй, сэнсэй!» и радостно бросились ко мне.

Я изобразила на лице улыбку.

– Ну, рассказывайте, кого вы там поймали на берегу?

– Кузнечика! Божью коровку! – наперебой закричали они.

Забеспокоившись, что они кричат слишком громко, я бросила взгляд на дом, из которого только что вышла, и успела заметить, как хозяйка со злостью захлопнула окно.

После этого я старалась держаться подальше от владений Хисано и как можно быстрее проходить мимо их дома, когда мы с детьми отправлялись на прогулку. Теперь окна в нашей комнате были все время закрыты, и всякий раз, когда дети, увлекшись какой-нибудь игрой, начинали шуметь слишком сильно, я успокаивала их, просила поиграть с игрушками или порисовать.

Но все было напрасно. Сталелитейная компания, которая сдавала нам помещение, сообщила, что больше мы не можем его арендовать. В подробности они не вдавались, но было ощущение, что кто-то надавил на них, заставив принять такое решение.

В это было невозможно поверить. Нас попросили все убрать и освободить помещение к началу следующей недели.

Среди родителей началась паника. Во всей округе не было ни одного подходящего помещения для детского сада, так что, вероятно, со следующей недели мы больше не сможем работать с детьми. Ситуация грозила выйти из-под контроля.

Сакаида-сан, председатель родительского комитета при ассоциации родителей и учителей, созвал всех на экстренное собрание. Проблемные и конфликтные ситуации, как правило, решала его супруга, которая обо всем имела собственное мнение и за словом в карман не лезла, но, когда дело заходило в тупик, как сейчас, Сакаида-сан разруливал все сам.

В