Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

был готов ее выслушать, как наконец-то обрела и смелость, и собственный голос – возможно, слишком поздно. Однако она навсегда запомнит, как бросила вызов Дону, заявив, что ее ничуть не волнует его будущее.

Племянница Майка Мартина Саша получила указание от дяди быстренько распаковывать вещи обратно и вновь располагаться в Киллини как у себя дома. Сам же Майк Мартин поедет за границу. Мистер Ричардсон, похоже, не вернется, и наилучшим решением будет немедленно утвердиться в статусе фактического владельца.

Нуала позвонила Дейрдре сообщить, что двое из братьев Фрэнка тоже отправились в Стивенс-Грин на случай, если там состоится передача ноутбука. Майк Мартин позвонил им в последнюю минуту в отчаянной попытке предпринять хоть что-нибудь. Они были в ужасе от поведения Дона и сказали, что Элла для защиты своих интересов наняла адвоката из Америки. Некоего коренастого парня по фамилии Кинг.

Утренние газеты вышли с фотографиями взятого под арест Дона Ричардсона и с рассказами очевидцев. Была и одна фотография Эллы с подписью: «На месте происшествия успокаивают женщину». Узнали ее лишь те, кто был с ней знаком лично. Ни пресса, ни публика не провели параллель с той самой «Эллой из любовного гнездышка», что фигурировала в сводках несколько месяцев назад. Никто, кроме Хэрриет, которая познакомилась с Эллой, когда прилетела в Нью-Йорк. Позвони она в какую-нибудь газету и сообщи об этой связи, заработала бы пару сотен евро. Но Элла все же была славной девчонкой и заслуживала передышки.

А способов заработать деньги и без того хватало. Свидетели с чутким слухом, утверждавшие, что слышали всё, сказали, что Дон Ричардсон то и дело выкрикивал: «Все это я делал ради тебя». Трудно было понять, что он имел в виду.

Кое-кто из журналистов решил, что, возможно, таким образом он взывал к любимой жене, которая вроде как все еще оставалась в Испании, но вскоре наверняка должна была появиться в Ирландии. Одни полагали, что она приедет поддержать в суде мужа, другие считали, что ей придется отвечать на обвинения в собственный адрес.

Поскольку давно запланированный ужин в «Квентине» отложили до тех пор, пока люди не успокоятся настолько, чтобы снова заниматься делами, всем казалось само собой разумеющимся, что Элла снова поедет в гостиницу.

– Наверное, опять не хочешь опробовать кровать? – спросил Дерри.

– Господи, нет, Дерри. Я достаточно пережила сегодня, чтобы думать еще и об этом.

– Я не имел в виду, что я тоже буду в этой кровати. Хотел сказать – занимай ее, а я лягу на диване.

– Ах вот оно что, – сказала она. – Тогда извини.

Почему-то это показалось им ужасно смешным, и они хохотали, пока заказывали в номер копченого лосося и яичницу.

Они сыграли партию в шахматы, как часто делали прежде. И ни словом не обмолвились о Доне Ричардсоне – где он проведет эту ночь, что с ним будет дальше. Не говорили они и о «Квентине». Они вообще почти не разговаривали.

Когда Элла устроилась на диване, на котором якобы уже чувствовала себя как дома, взгляд ее больше не был испуганным, а голос звучал намного увереннее.

– Я не хочу задерживать тебя в Дублине, Дерри. Обещаю, завтра мы займемся работой.

– Я никуда не спешу. Здесь мне еще многое предстоит сделать, – сказал он, легко касаясь губами ее лба и поправляя плед.

– А как же Америка? – сонно спросила Элла.

– Пока перебьется как-нибудь без меня, – ответил Дерри Кинг.

* * *

Что же такого произошло в течение той недели, что все стали иначе относиться к съемкам фильма? И откуда это все началось?

Возможно, с кухни «Квентина».

Блуза Бреннан разбирал ящики с фруктами, со знанием дела распределял по местам, где они понадобятся: лаймы и лимоны отнес в бар, свежие ягоды поставил на кондитерский стол, чтобы присыпать их сахарной пудрой и добавлять в десерты перед самой подачей.

– Могу поспорить, они обязательно снимут, как ты это делаешь, Блуза. У тебя такие отточенные движения, – восхищенно сказала Бренда.

Блуза покраснел:

– Не будут они меня снимать.

– Конечно будут, Блуза, – и в огороде, и с курами. Разве не ты у нас самая колоритная фигура? – поддержал брата Патрик.

Но эти лестные слова Блуза пропустил мимо ушей.

– Не думаю, что это хорошая затея. В общем, я не хочу, чтобы на меня смотрели люди.

– Это же хорошие люди. Ты почти всех их знаешь: Ник, Сэнди, Элла, – принялась уговаривать Бренда.

– Нет, я не о них.

– Мистер Кинг тоже к нам заходил – он наиприятнейший человек.

– Нет, я об обычных людях, посторонних, которые будут это смотреть. Вроде Клячи и Шэя, братьев, которые меня учили, ребят, что пашут на своих участках. Не хочу, чтобы они меня увидели и узнали, что у меня за дело.

Они постарались не расстроить его еще больше.

– Ну конечно. Ни о каком твоем участии не может быть и речи, если ты сам не захочешь, – сказал Патрик.

– Будет очень жаль, но выбор за тобой, никаких вопросов, – согласилась Бренда.

– Спасибо, Бренда, Патрик… Не хочу вас подводить.

– Брось, Блуза, никого ты не подводишь, – скрежетнув зубами, проговорил Патрик.

* * *

А может, все началось с «Файерфлай филмз». Им предложили то, о чем они мечтали с самого дня своего основания: снять фильм об одной из величайших ирландских рок-групп, охватив весь творческий процесс – создание песен, репетиции, выступление на грандиозном рок-фестивале. Это был их шанс на прорыв, но начинать нужно было почти немедленно.

Ник уже собрался отказываться, ведь они дали слово работать с «Квентином».

Сэнди уговаривала его подождать хотя бы неделю – мало ли что произойдет за это время, Дерри Кинг возьмет и сам передумает.

А может, причиной был Баззо. Он сказал, что ему нельзя появляться в фильме, потому что в школе никто не знает, что он тут работает, а братья отберут у него все деньги, если выяснят, что они у него есть.

Моника сказала, что ее муж Клайв, хоть и душка, каких свет не видывал, вдруг начал сомневаться, стоит ли рассказывать, как завязался их роман. Банковские работники – люди странные, никакого чувства юмора. Чего доброго, перестанут уважать мистера Клайва Харриса, если узнают, что он увлекался брошюрами о том, как добиваться внимания противоположного пола. Увы, но им придется отозвать свою историю.

Официанту Яну кто-то сказал, что, если фильм получится, его будут показывать везде, даже у него на родине. Тогда его отец услышит, как он на весь мир заявляет о том, что между ними не складывались отношения. А сообщество в той части Бретани, откуда он родом, очень замкнутое, у людей не принято выносить свои проблемы