Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

в Эшампле, рядом с площадью Университета, но по понятным причинам он все это время избегал зоны Каналетас. Прошло больше четверти века, за которые глава семьи превратился в настоящего мастера скрывать свои чувства, шамана, способного заколдовывать воспоминания, канувшие в небытие.

Льюис не хотел ворошить прошлое, потому что боялся оказаться в ловушке ностальгии, поэтому он принял решение оставить все как есть и следовать по назначенному ему пути, не думая ни о чем другом. Он предпочитал разбираться с превратностями судьбы по мере их возникновения, а не просчитывать все заранее. Такой подход он избрал для себя в тот день, когда добавил фамилию Понс к своей.

По настоянию Лауры они направились к Рамбле Каналетас, и Льюиса начал пробирать легкий озноб. Когда они дошли до знаменитого киоска, предприниматель почувствовал, как неконтролируемая сила парализует его, но он не собирался поддаваться чудовищу, которого вскармливал все эти годы, подпитывая собственными страхами.

За годы войны он избавился от нерешительности и теперь, собрав волю в кулак, поднялся к вратам храма, который продолжал взывать к нему с вершин Олимпа, им же самим и созданного.

Этот небольшой многоликий маяк по-прежнему был готов простить ему годы забвения. Связь, которая возникла между ними в начале века, оставалась нерушимой вопреки всему.

Лаура, действуя в рамках тщательно продуманного плана, отбросила всякую логику и предложила семье выпить что-нибудь в киоске. Она знала, что это предложение подорвет боевой дух ее супруга, но, следуя последней воле отца, наследница рода Понс должна была воочию убедиться в силе ностальгии. Если бы она заметила в глазах Льюиса хоть малейший проблеск ностальгии, то сразу перешла бы к решительным действиям.

– Выпьем чего-нибудь холодненького в этом киоске? Что скажете?

Дети были в восторге от предложения, особенно после такой длинной прогулки. Сладкий газированный напиток всегда приходился кстати, вне зависимости от времени и места.

– Ты не против, дорогой? – с притворной невинностью спросила Лаура у Льюиса, который мысленно осыпал ее ласковыми проклятиями. У них еще будет время обсудить эту коварную выходку.

– Конечно, почему бы и нет…

Слегка приободрившись, семья направилась к барной стойке, где их дожидался старый официант, похожий на измученного и уставшего от жизни лиса. Возможно, из-за отсутствия посетителей вынужденное безделье становилось для него невыносимым.

– Чего желаете, господа? – спросил мужчина с таким видом, с которым ни Атилио, ни Льюис с Эсекьелем ни за что бы не стали встречать гостей.

– Вы все еще подаете содовую? – спросил Льюис, делая тонкий первый ход.

– Конечно, сеньор… Четыре стаканчика?

– Будьте так любезны…

Антони, старший сын, с недоумением поинтересовался о зелье, которого ни разу не видел в своей жизни.

– Содовая? Что это?

– Это особый прохладительный напиток, его здесь раньше подавали. В детстве я часто его пил…

Пользуясь случаем, Лаура вмешалась, чтобы создать нужный настрой.

– Вы знали, что ваш отец многие годы здесь работал? – спросила она детей, пока Льюис молча смотрел на нее в недоумении.

– Дорогая, не думаю, что сейчас это важно, – ответил отец, перед тем как дети подвергли его допросу с пристрастием.

– Ты здесь работал? Ты никогда об этом не рассказывал! Я думала, ты всегда работал на фабрике дедушки, – воскликнула дочка, и в ее голосе послышалось удивление.

– Нет, солнышко. Ваш отец начал здесь работать в совсем юном возрасте, скажу больше: он очень любил это место. И не зря, ведь в свое время оно было удивительным, – объяснила Лаура, осуществляя свой план. – Знаете, как все называли этот киоск?

– Нет! Как?!

– Маяк на Рамбле…

– Ух ты! А почему? – вновь спросила Кандела, едва сдерживая эмоции.

– Потому что он освещал путь всем прохожим на бульваре, дочка. И твоего отца здесь очень любили, – гордо заявила мать.

Назад пути не было.

Детей очень удивил этот рассказ.

– Почему ты перестал здесь работать? – спросил Антони, задав вопрос впервые с начала разговора.

– Об этом как-нибудь в другой раз, дети. На сегодня хватит историй, – сказал Льюис с печалью в голосе. Его тут же захлестнул шквал эмоций, заставивший вспомнить множество забытых моментов.

Прежде чем Антони и Кандела успели настоять на своем, отец отвлек их внимание, заговорив с официантом:

– Простите… Могу я вас кое о чем спросить?

– Да, конечно. Спрашивайте, сеньор.

– До войны здесь работал официант по имени Эсекьель. Вы не знаете, что с ним стало?

Мужчина пытался вспомнить лицо, связанное с этим именем, но безуспешно.

– Простите, не могу вспомнить… Но погодите, мой коллега начал здесь работать раньше меня, возможно, он что-то знает.

– Благодарю, – ответил учтиво Льюис, ожидая, пока мужчина все разузнает.

Официант не спеша обошел весь киоск по периметру, чтобы растормошить своего убеленного сединой коллегу. Услышав вопрос, седовласый мужчина с трудом поднялся с ящика из-под газировки, на котором сидел, читая свежую прессу, и подошел к посетителю с семьей. Оказавшись от него в нескольких сантиметрах, он понял, что знаком с тем, кто задает вопрос.

– Льюисет? Это ведь вы здесь работали и рисовали портреты для всех жителей района?

Застигнутый врасплох предприниматель не знал, что ответить. То, что его узнали спустя столько лет, стало для него полной неожиданностью.

– Да, это я, сеньор, – сказал глава семейства Рос Понс, протягивая официанту руку.

Взволнованный незнакомец тут же вспомнил подвиги портретиста.

– А вы знали, что ваш отец был настоящей знаменитостью на Рамбле?

– Ну полно, полно, не такой уж и знаменитостью… – возразил смущенный отец семейства.

– И почему же? – спросила Кандела, сгорая от нетерпения узнать секреты человека, которым восхищалась.

– Он был очень добр и внимателен к посетителям и порой даже дарил им замечательные портреты. Более того, я как-то раз пришел сюда с женой, и он за считаные секунды нарисовал наш портрет. Его многие любили, как и знаменитого Атилио, который был управляющим этим киоском.

Едва Льюис услышал имя своего наставника, как у него в горле образовался комок.

Детям с трудом верилось в блистательное прошлое отца, а Лаура, довольная своей невинной хитростью, с восхищением смотрела на мужа. Все случилось ровно так, как она и задумала: она получила тот самый знак, чтобы отважиться и устроить ему главный сюрприз в жизни. Осталось лишь дождаться, когда Льюис вновь обретет свои забытые мечты.

– Атилио был мне как отец, – промолвил предприниматель, пытаясь уйти от беседы.

– Во всем районе не было никого, кто мог бы с ним сравниться. Его смерть всех очень опечалила, – признался официант, выражая запоздалые соболезнования.

На несколько мгновений повисла спасительная тишина. Льюис много лет не оказывался в подобной ситуации и, придя в себя, попытался разузнать местонахождение своих старых товарищей.

– Так вы знаете, что случилось с Эсекьелем? Кубинцем, экспертом по