Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

прет-а-порте, супруга Льюиса была вынуждена отложить свои мечты до лучших времен. Рано или поздно судьба предоставила бы им еще один шанс, и тогда она вновь смогла бы полностью посвятить себя страсти, которая все еще теплилась у нее внутри.

В течение года Льюис сотрудничал с Комиссариатом по пропаганде Женералитата, который вскоре стал ведущим центром информации и агитации на каталонской территории. Это была современная и отлаженная организация, задачей которой было обеспечить, чтобы официальная риторика каталонского правительства могла бороться на равных с пропагандой франкистов и аргументами республиканского правительства, тем самым уравновешивая их силы.

Льюис быстро понял, что является частью организации, созданной для действенной борьбы каталонских институтов с фашизмом, и быстро проникся ее задачами.

Сотрудники Комиссариата в скором времени исчерпали вместимость своей штаб-квартиры и, не намереваясь сбавлять темп работы, «реквизировали» ресторан «Ла Пуньялада» и отель «Мажестик», расположенные на Пасео-де-Грасия, чтобы не сдаваться в самые трудные моменты вооруженного конфликта.

Опыт, приобретенный до войны, позволил Льюису сыграть ключевую роль в создании агитационных плакатов, которые Комиссариат использовал для контратаки с помощью мощного и точного оружия графической пропаганды.

Но в переломный момент войны наследник Росов понял: чтобы навсегда избежать фронта, необходимо активнее включиться в общее дело. Ни тайных выплат вербовщикам, ни создания агитационных плакатов для Комиссариата было недостаточно. Требовалось пополнить свой послужной список более серьезными заслугами, чтобы оставаться и бороться на безопасной дистанции. И после первой бомбардировки Барселоны летом 1937 года зять Исаака Понса начал совмещать свои прежние обязанности с новой работой в Комитете пассивной обороны Каталонии. Организация была создана для строительства эффективной сети бомбоубежищ по всей Барселоне, а также для информирования жителей города о мерах предосторожности на случай бомбардировки и координации службы оповещения и помощи гражданам. Иными словами, это был орган, отвечающий за гражданскую оборону во время воздушных налетов.

Так Льюис и жил на два «учреждения», чтобы уцелеть вдали от конфликта, который постепенно загонял республиканцев в угол, пока их судьба не была решена в битве на Эбро.

Обе семьи пережили кошмары войны, используя все доступные им средства. Все это время они, преодолевая огромные трудности, продолжали шить военную форму для республиканской армии, и удача временно была на их стороне, чудесным образом укрыв их от первых бомбардировок, обрушившихся на Сьюдад-Кондаль.

Фортуна, однако, бывает весьма переменчива, и в конце 1938 года итальянская авиация, союзница франкистов, разбомбила причалы городского порта, самые ценные уголки Барселонеты и точечные цели в промышленной зоне Побленоу. Бежать было некуда: невинные люди оказались заложниками кошмара со смертельным исходом. И, когда казалось, что хуже уже не будет, один из устрашающих военных налетов обрушился на склады фабрики Понсов с целью нанести непоправимый ущерб производству формы для республиканских войск.

Удары были тщательно спланированы вражеской военной разведкой для уничтожения стратегических и производственных центров каталонцев, невзирая на неисчислимые экономические и человеческие потери. К несчастью, вражеское цунами смело с лица земли значительную часть фабрики Понсов, унеся с собой жизни двух десятков работниц и управляющего Рамона Роса, который в тот день был занят учетом срочного заказа для фронта.

На фабрике сирена воздушной тревоги прозвучала до того, как итальянская эскадрилья сбросила смертоносный груз и избавилась от всех снарядов, но рабочие не успели укрыться в безопасном месте. Кошмар разразился со скоростью и разрушительной силой тропического торнадо. Бомбы не только повредили фабричный склад, но и уничтожили ткацкие станки и самое важное ценное оборудование, а жертвы оказались погребены под обломками металла, дерева и бетона.

На следующий день после атаки, в ходе извлечения тел жертв, выяснилось ужасное: тела были настолько изувечены, что опознать погибших было просто невозможно, и в большинстве случаев родным приходилось лишь догадываться, кого они оплакивают.

После гибели дона Рамона и двадцати работниц, оказавшихся на складе в момент роковой атаки, фабрика приостановила работу до окончания вооруженного конфликта. Лишь с приходом диктатуры Исаак, Льюис и Лаура приняли решение восстановить часть разрушенных цехов, чтобы возобновить текстильное производство и избежать финансового кризиса, грозившего им полным разорением.

Пережитая на фабрике трагедия сильно отразилась на обеих семьях, но у Льюиса потеря дона Рамона оставила глубокую и неизлечимую рану в сердце, от которой он так до конца и не оправился. Осознание того, что его не было рядом, когда смерть забрала отца, повергло его в пучину отчаяния, поразив до глубины души.

К лишениям того времени и неопределенности будущего, ожидавшего людей после проигранной войны, у Льюиса добавилась пустота от необходимости двигаться дальше без еще одного важного жизненного ориентира. Судьба упорно наносила удары по самым уязвимым местам – туда, где боль была невыносимо острой, где рана была слишком глубока.

* * *

Проститься с Исааком Понсом пришло всего несколько человек. Возможно, причина была в том, что предприниматель отдалился от жены и близких друзей, или же в злых языках, которые не унимались из-за зависти, ведь его фабрика оставалась единственной, имевшей лицензию на пошив военной формы. Этот факт возмутил большинство магнатов великого каталонского города, но больше всех был разгневан глава семьи Мас, все еще не оправившийся после расторжения помолвки с Лаурой.

И, подобно всем тщеславным негодяям, они отвернулись от него в трудную минуту, едва им представилась возможность поквитаться.

Последние из тех, кто пришел проститься с Исааком и почтить его память, медленно, словно им было некуда спешить, удалились от места, где теперь покоился покровитель семейства, и у могилы, наедине со своими воспоминаниями, остались лишь Льюис, Лаура, их дети и донья Росита. К середине века обе семьи поредели, но все еще держались на плаву, вопреки непредсказуемым ударам судьбы.

Несмотря на свои семьдесят два года и частично восстановленную в ходе работы на семейном предприятии жизненную силу, донья Росита была прикована к инвалидному креслу. Ей было трудно заботиться о себе самостоятельно, но для Лауры она стала ключевой фигурой в развитии новой бизнес-стратегии. После войны, когда предприятие стало заниматься производством модной одежды по лекалам, ориентированным на массовый спрос, донья Росита возглавила раскройный цех. За годы учебы в Париже у Лауры развился выдающийся талант к моделированию, но, чтобы одежда идеально сидела на любой фигуре, ей требовалась мудрость опытной портнихи. Вместе они провели бесчисленные часы, работая бок о бок, укрепляя почти материнско-дочерние отношения. Росита приняла Лауру как родную дочь, а невестка заботилась о женщине, как о своей матери, которая бросила девушку чуть ли не у алтаря.

Обе женщины, окрыленные будущим, способным излечить раны, нанесенные военными репрессиями против города и смертью дона Рамона, возлагали большие надежды на Канделу, самую младшую в семье, двенадцатилетнюю девочку, которая, несмотря на свой юный возраст, уже начала проявлять выдающийся