Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

переговоры. В тот момент Исаак казался ей слабым и посредственным человеком, но жизнь поставила ее в такое положение, и, как глава семьи, Хулия выполнила свой долг.

Прежде чем покинуть комнату, она хотела предупредить мужа еще кое о чем:

– С завтрашнего дня мы будем спать в разных комнатах. Думаю, наши отношения серьезно пострадали после этой беседы. Надеюсь, ты это понимаешь, Исаак.

Глава семьи Понс, давно готовый к подобному повороту, принял новое требование женщины, на которой женился по расчету. Своими словами она лишь вновь убедила его в том, что он принял правильное решение в отношении дочери. Лаура должна была выйти замуж по любви, в том числе и потому, что это было одно из немногих благ, которые он, как отец, мог ей даровать в то время.

* * *

Торговец Алеш Мунтанер забрал Льюиса из киоска, когда на часах было всего одиннадцать утра. С разрешения Атилио молодой человек отправлялся на встречу с известным художником, вернувшимся в город после многолетнего отсутствия. Знаменитый живописец, встретившись с друзьями в «Золотом льве», увидел работы юного Роса и был ими просто очарован. По этой причине он попросил персонал заведения связаться с представителем портретиста и договориться о встрече.

Не раскрывая имени знаменитого художника по его настоятельной просьбе, Мунтанер объяснил Льюису, что эксперты высоко оценивают его творчество и что некоторые портреты необходимо продать. Он понимал, что юноша дорожит своими картинами, но для настоящей известности некоторые из его рисунков должны были попасть в частные коллекции. Только так они смогли бы получить более крупные и выгодные заказы, не ограничиваясь членами клуба «Сиркуло дель Лисео».

В костюме, купленном на деньги Мунтанера, Льюис прошел вместе со своим наставником по главной артерии города до Рамблы Капуцинов и легендарного бара, в котором уже на протяжении нескольких десятилетий собирался весь цвет барселонской богемы.

Интерьер «Золотого льва» очаровывал с первого взгляда. С самого открытия здесь царила особая атмосфера новшества, обладавшая почти космической притягательностью для барселонцев высшего уровня. Это было легендарное кафе, средоточие богемы и мистики, впитавшее в себя всю культурную жизнь той эпохи, пространство, где творческая элита общалась на равных с буржуазией и представителями самого состоятельного класса. «Лев» был воплощением Барселоны, и волшебство, царившее в его стенах, не уступало по грандиозности знаменитым парижским ночам.

Едва переступив порог, Льюис был очарован торжественностью главного зала. Камин, словно из сказочного замка, и доспехи с оружием и знаменами позволили ему понять, что здесь царит невероятно эклектичный стиль. Помещение было залито мягким светом, струившимся сквозь окна тысячи оттенков, напоминавшие церковные витражи былых эпох.

«Золотой лев» славился своей экзотической, волнующей и даже чувственной атмосферой, хотя все сходились во мнении, что главной его жемчужиной был исторический зал. Первый холл открывал путь во внутреннюю ротонду, где, подобно отдыхающим днем летучим мышам, собирались самые сомнительные персоны города. Полумрак безмолвно окутывал укромные уголки и приватные столики заведения.

Льюис прекрасно знал, что это место привлекало самых неординарных и свободомыслящих людей и что любой уважающий себя художник должен был посетить его хотя бы раз в жизни.

Но к середине двадцатых годов «Лев» пришел в упадок из-за популярности кабаре и связанных с ними пороков. Однако первый зал в средневековом стиле, в котором они договорились встретиться с неизвестным художником, хранил дух прошлого, растворявшийся в почти благоговейной атмосфере.

Быстро оглядев зал, они обнаружили таинственного художника за одним из самых укромных столиков. Льюис не узнал этого человека, но торговец был совершенно потрясен. Художник, заинтересовавшийся работами молодого портретиста, был одним из самых известных мастеров своего времени и, что примечательно, много лет сам прожил в Сьюдад-Кондаль. Как выяснилось, он приехал по личным делам и перед отъездом хотел лично встретиться с молодым художником, чьи работы были у всех на устах. Вдруг он оказался бы новым Дали или перерождением Рамона Касаса? Уроженец Малаги решил убедиться в этом сам.

Пабло Пикассо показался Льюису человеком с суровым и беспокойным взглядом, он был похож на французского крестьянина с замашками, свойственными ловцу сардин. Руки его были грубы, а взгляд – пытлив и проницателен. Лишь чуть длинноватые волосы, зачесанные набок, смягчали черты его необычного лица.

Когда портретист и его представитель подошли к столу, знаменитый художник не стал ходить вокруг да около; его прямота была известна всем.

– Садись, парень… А вы не мешайте нам. Я хочу поговорить с юным дарованием с глазу на глаз, – заявил Пикассо, к удивлению Мунтанера, который молча отошел в сторону.

Льюис пребывал в полном недоумении и чувствовал себя неловко в ситуации, в которую попал против своей воли.

– Как тебя зовут, парень? Или ты язык проглотил? – буркнул Пикассо. Он не привык церемониться.

– Льюис Рос, сеньор…

– Буду с тобой откровенен – я ненавижу пустую болтовню. Я повидал многих художников, но ты… Позволь сказать, в тебе есть нечто особенное. Что-то настоящее, что оживляет каждый твой штрих, а этому не научишься – либо дано от природы, либо нет.

– Благодарю. А как ваше имя, сеньор? – наивно поинтересовался портретист, не ведая, что разговаривает с живой легендой.

– Пабло… Для тебя просто Пабло.

Льюис кивнул. Имя художника мало его волновало. Пикассо же намеренно говорил загадками и уходил от ответа, чтобы никоим образом не влиять на ход событий. Он боялся, что юноша смутится и не примет вызов.

– Раз уж ты пришел, перейду к делу. Видишь вон ту свою работу? – спросил художник, показывая на один из выставленных рисунков Льюиса. – Если не ошибаюсь, это киоск на Рамбле Каналетас, рядом с площадью Каталонии, верно?

Льюис кивнул, прежде чем пояснить:

– Да, сеньор… Это место много для меня значит. Я работаю там с четырнадцати лет.

Пикассо округлил глаза. Эта деталь от него ускользнула, а ведь она объясняла многое.

– Теперь я понимаю… Я хочу его купить. Заплачу ту цену, которую назовет твой представитель.

Юный Рос не нашелся, что ответить. Он не успевал осознавать все происходящее, тем более что некоторые работы он не хотел продавать по личным причинам. И этот рисунок как раз был из их числа.

– Благодарю вас за интерес, но я не могу его продать. Он мне очень дорог.

Пикассо, удивленный тем, что не смог заинтересовать юношу единственным, что действительно движет миром, задумался о другом способе заполучить картину. Он был ею одержим и не собирался уходить из «Золотого льва» с пустыми руками.

– Может, порисуем на спор? Что скажешь? – предложил Пикассо, пока Льюис тщетно пытался понять, кто, черт возьми, перед ним сидит. Он перебирал в памяти всех известных