Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

И я говорю «вашего», поскольку вы, очевидно, любите друг друга и не намерены опускать руки.

– Да, сеньор. Мы будем пытаться до последнего вздоха.

Предприниматель выдержал паузу, прежде чем вернуться к разговору.

– Скажи мне: какие у тебя намерения относительно моей дочери? Почему ты считаешь, что сможешь сделать ее счастливой?

Юному Росу не потребовалось и доли секунды, чтобы выразить свою позицию. Он размышлял об этом вопросе с четырнадцати лет.

– Я никогда никого так сильно не любил и не представляю, что смогу создать семью с кем-то другим. О чем еще можно мечтать?

– Значит, ты готов на все, лишь бы быть с Лаурой?

– На все.

– Ты ведь понимаешь, что это будет непросто?

– Я не боюсь трудностей. Рядом с ней я чувствую в себе силы справиться с любыми испытаниями.

Предприниматель глубоко вздохнул, сознавая, насколько жестоки были условия, которые он собирался выдвинуть юноше. Требования его супруги Хулии Масриеры были непомерны, однако, лишь приняв их, можно было добиться ее одобрения союза. Поэтому он собрался с духом, чтобы поставить Льюиса перед дилеммой космических масштабов. Решение всецело зависело от сына его лучшего друга.

– Тебе прекрасно известно, что я люблю тебя как родного сына, но благословение вашего союза равносильно нарушению семейных традиций, чего моя супруга не одобряет. Однако, поразмыслив, мы решили дать тебе шанс.

Юный Рос был готов в порыве счастья обнять собеседника, не подозревая, что главное ожидает его впереди. Новость была настолько неожиданной, что он изо всех сил старался сохранять самообладание и позволить Исааку закончить речь.

– Я готов на все, Исаак. Моя любовь к Лауре превыше всего.

– Понимаю… Дело в том, Льюис, что ради нашего благословения тебе придется изменить свою жизнь, – произнес Исаак, предупреждая о суровости своей просьбы. Он знал мечты этого юноши так хорошо, как если бы это были мечты его собственного сына, и чувствовал себя подлецом, принуждая его сделать такой выбор.

– О каких переменах идет речь?

– Тебе придется оставить работу в киоске и перестать брать заказы на портреты. Наше имя не может ассоциироваться с официантом, ведущим, ко всему прочему, богемный образ жизни. Это станет поводом для пересудов. Не пойми меня неправильно, я не имею ничего против твоей работы или творчества, но речь идет о репутации и о том, что подумают люди нашего круга, и мы не можем рисковать. Я понимаю, насколько это тяжелое решение, но другого выхода нет.

Льюис замер. Требование Исаака равнялось отказу от его детских грез, и ему казалось несправедливым отрекаться от того, чего он добился таким трудом. Однако чувства, которые он питал к Лауре, были бесценны, а значит, не подлежали торгу.

Эти мысли причинили ему ужасную боль, и он едва не разрыдался от своей беспомощности, но, когда Льюису показалось, что его объяла темнота, воспоминание о Лауре согрело его душу. И в тот момент он осознал, что сможет сдаться, не проваливаясь в бездонную пропасть.

– И чем же я займусь, Исаак? Я всего этого добился тяжелым трудом, и я умею только работать в киоске и рисовать, – с горечью признался юноша.

– Об этом не беспокойся. Вторая часть условия – работа на фабрике. Там тебе будет комфортно: ты будешь трудиться со своим отцом и Лаурой и постепенно всему научишься. Более того, я уверен, что навыки, полученные в киоске, помогут тебе в управлении предприятием. Ты умеешь обращаться с людьми и вести торговлю. Такими познаниями могут похвастаться немногие.

Льюис внимательно выслушал предложение. Вариант был неплохим, но события разворачивались так стремительно, что ему было сложно сразу все обдумать.

– Если ты согласишься, я вот в чем тебе признаюсь: у меня есть на вас планы. Когда я выйду на пенсию, мне бы хотелось, чтобы вы с Лаурой занялись семейным предприятием. Я прекрасно понимаю, что мы многого от тебя требуем, но лишь в этом случае мы будем уверены, что ваш союз не разрушит то, что мы с супругой построили.

Художник, не в силах вымолвить ни слова, лишь молча кивнул. Ему требовалось время, чтобы осознать происходящее. Его жизнь должна была полностью измениться, ему пришлось бы окончательно похоронить не только свои мечты, но и мечты сестры и Пьера. Он ведь дал им обещание, что однажды киоск перейдет в собственность семьи, а теперь ему пришлось бы нарушить данное слово ради собственного счастья. Почему они не могли просто позволить двум любящим сердцам, годами терпевшим разлуку, просто быть вместе? Неужели так сложно было разделить радость тех, кто любит друг друга?

– Как насчет того, чтобы хорошенько все обдумать? Спешить некуда, Льюис. Я лишь хотел сообщить тебе о нашем решении в приятной обстановке, но, думаю, тебе следует его взвесить. Что думаешь? – предложил Исаак, чувствуя, как сердце сжимается в груди. По выражению лица юноши было понятно, что он совершенно ошарашен, и предпринимателя кольнула совесть.

– Хорошо, Исаак… Спасибо.

После разговора от прежней сердечности не осталось ни следа, и в гнетущем молчании они вернулись в здание, в котором проживали их семьи. Прежде чем разойтись, Исаак обратился к юноше с еще одной просьбой:

– Не мог бы ты подняться к нам на минутку? Лаура взяла с меня слово, что, когда мы вернемся, ты к ней зайдешь. Думаю, после нашего с тобой разговора в запретах и дистанции больше нет смысла.

– Разумеется, Исаак, – ответил Льюис, прежде чем проследовать за текстильным предпринимателем в библиотеку, где ожидала любовь всей его жизни.

Увидев, как озарилось ее лицо, Исаак оставил молодых людей наедине, чтобы они могли поговорить. Он прекрасно понимал, что они заслужили эту встречу после всего, что им пришлось пережить.

Оказавшись вместе после стольких дней разлуки, Лаура не смогла совладать с порывом и бросилась к Льюису, осыпая его поцелуями, словно это была их последняя встреча в жизни. Она жаждала снова ощутить прикосновение и вкус его губ, ей было необходимо прижаться к его груди.

Юный Рос ответил с той же страстью, и спустя несколько мгновений, когда окружающий мир полностью исчез и чувства взяли верх, они попытались обрести прежнюю сдержанность. Они так сильно тосковали друг по другу, что желание полностью их захлестнуло.

– Знаешь, что от меня потребовали ради нашего союза?

– Да, мне сообщили об этом вчера.

Льюис смотрел на нее с таким обожанием, что Лауре показалось, будто она тает. Ее чувства к нему затмевали все истории любви, все баллады, что слагали легендарные трубадуры Средневековья.

– Твой отец дал мне время все обдумать, но я уже принял решение.

– Знаю, что они требуют от тебя слишком многого, любовь моя, но ничто не сможет помешать нам быть вместе. Будь то сейчас,