Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

– Сейчас?

– Все верно, парень, прямо сейчас. Давай воспользуемся этой встречей и нарисуем портреты друг друга за пятнадцать минут. Присутствующие будут судьями и, когда время истечет, определят победителя.

– И что получит победитель? Я полагаю, вы захотите что-то получить, если выиграете.

Пикассо улыбнулся, поняв, что юноша оказался не только хорошим художником, но и умным малым. И это лишь сильнее разожгло его интерес.

– Выиграю я – ты продашь мне рисунок киоска и отдашь мой портрет, который сейчас нарисуешь.

– А если выиграю я?

– Ты получишь сумму, которую я согласую с твоим представителем, а сам выберешь рисунок, который я смогу забрать с собой. Разумеется, ты также получишь портрет, который я тебе нарисую – сможешь продать его, если захочешь. Не беспокойся, за мои работы платят кругленькие суммы.

Льюис несколько секунд обдумывал ответ. По правде говоря, пари казалось ему заманчивым, и, хотя на кону стоял один из его любимых рисунков, ему нужны были деньги, чтобы доказать семье Понс, что он не голодранец. Благодаря киоску и заказам он уже накопил неплохую сумму и получил возможность упрочить свою фамилию в глазах тех, кого он в будущем надеялся называть тестем и тещей.

– Я согласен, но только если вы назовете свое имя. Вы знаете, как зовут меня, а соревноваться нужно честно.

Услышав эти слова, Пабло улыбнулся впервые за весь разговор. Этот юноша действительно начинал ему нравится.

– Пабло… Пикассо.

Услышав имя своего соперника, Льюис побледнел. Прямо перед ним сидел один из величайших художников эпохи, а он его не узнал. Пикассо был известен даже в самых отдаленных уголках земного шара и стал живой легендой, а он, не имея ни малейшего представления о его личности, общался с ним на равных. На мгновение Льюис почувствовал себя полным идиотом.

Портретист поднялся, чтобы пожать руку мастеру. Без лишних церемоний Пикассо спросил, есть ли у Льюиса в сумке все необходимое для предстоящего поединка. Юный Рос нервно кивнул.

Через десять минут все гости «Золотого льва» собрались вокруг стола, чтобы стать свидетелями захватывающего, но неравного поединка. Льюис чувствовал прилив адреналина, а Пикассо просто наблюдал за ним с легкой снисходительностью, зная, что победителем будет он. Алеш Мунтанер выступал в роли судьи, и когда минутная стрелка его карманных часов показала двенадцать, он дал сигнал начинать.

Охваченный волнением, молодой портретист приступил к наброску. Он пытался уловить сущность Пабло, который продолжал пить и едва водил карандашом. Когда до окончания поединка оставалось пять минут, уроженец Малаги ускорил темп своих штрихов, полностью сосредоточившись на рисунке.

Льюис, в свою очередь, уже работал со светотенью, вызывая восхищение у зрителей, в то время как поклонники Пикассо были уверены, что стиль художника из Малаги не знает себе равных.

По истечении положенных пятнадцати минут Алеш Мунтанер объявил поединок завершенным, попросив соперников положить портреты и карандаши на стол. Стараясь быть максимально беспристрастным, торговец поднял оба портрета в воздух, чтобы присутствующие могли их рассмотреть, и, после того как публика их оценила, предложил проголосовать.

К удивлению обоих художников, голоса разделились почти поровну, но слава уроженца Малаги помогла склонить чашу весов в его сторону. Льюис и легендарный Пабло с уважением пожали друг другу руки, и, прежде чем победитель смог договориться о цене за рисунок, он захотел обратиться к юному портретисту:

– Мне было приятно с тобой посоревноваться, парень. У тебя большое будущее, но вот тебе совет: не стоит слишком внимательно слушать торговцев, лучше доверься себе.

Льюис с благодарностью принял совет, исходивший от живой легенды живописи.

– Раз этот рисунок так для тебя важен, выбери тот, который я могу забрать… – сказал художник, к удивлению Льюиса, который был тронут этим жестом до глубины души.

Быстро пробежавшись глазами по своим работам, он выбрал другой набросок киоска, на котором не было ни Агнес, ни Пьера, ни родителей. Он был проще, но, по его мнению, должен был прийтись по вкусу его сопернику. Пикассо с довольным видом забрал рисунок и покинул «Золотого льва» в сопровождении Алеша Мунтанера, с которым согласовывал детали оплаты.

Льюис, все еще не веря в произошедшее, опустился на стул и взглянул на свой портрет работы великого Пикассо. Рисунок явно относился к сюрреалистическому периоду мастера, но что-то в нем настолько зацепило юношу, что он не мог отвести взгляд.

Пока он сидел, погруженный в свои мысли, к нему подошел один из официантов «Льва» и поставил вермут, который Льюис не заказывал.

– За счет заведения, парень. Знай, что все, кто здесь работает, голосовали за твою работу, но тягаться с Пикассо просто бессмысленно, – признался мужчина, и портретист не смог сдержать улыбки.

Льюис сделал большой глоток напитка и продолжил рассматривать штрихи художника из Малаги, ожидая возвращения своего представителя. Он только что потерял одну из своих работ, но выручил за нее неплохую сумму, а также возможность когда-нибудь продать работу Пикассо по заоблачной цене.

И тут художник понял, что знаменитый мастер сделал ему бесценный подарок, выразив тем самым свое восхищение его талантом. Возможно, его собственные работы стоили гораздо больше, чем он думал сам.

33

Следуя привычке, навязанной смутными временами, Льюис в назначенный час подошел к квартире семьи Понс. Все как всегда: два конверта и роза, с помощью которых он вот уже несколько недель пытался передать вполне ясное послание.

Он постучал в дверь, намереваясь как можно скорее исполнить долг и отправиться в киоск. Юному Росу всегда открывала служанка, поэтому он даже представить не мог, что что-то может измениться. Но вдруг случилось неожиданное.

К его изумлению, в тот день входную дверь открыл сам Исаак Понс, готовый принять послания и цветок. Растерянный Льюис мысленно приготовился к возможному выговору от человека, который был ему как дядя. Ситуация с Амадеу не просто говорила о его желании держать негодяя подальше от своей возлюбленной; он просто не мог допустить, чтобы кто-то воспользоваться Лаурой или ее семьей, которую он в каком-то смысле все еще считал своей собственной.

Льюис стыдливо передал главе семьи Понс два письма и розу и, поджав хвост, собрался покинуть лестничную площадку. Ему хотелось как можно быстрее исчезнуть и избежать дальнейших неприятностей, но едва он развернулся, чтобы уйти, как Исаак Понс властным голосом остановил его:

– Льюис, постой!

Юный Рос вздохнул и обернулся, приготовившись к нотации.

– Мне бы хотелось, чтобы завтра ты составил мне компанию. В десять будет удобно? – спросил отец Лауры, к удивлению Льюиса, который тут же согласился.

– Разумеется, сеньор Понс.

Предприниматель едва заметно