Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

* * *

В девять часов утра одним теплым мартовским днем Льюис вышел из дома, сел на велосипед и поехал по дороге, которую знал как свои пять пальцев. Он направлялся к Рамбле Цветов, тому участку бульвара, где обычно торговали букетами. Следуя привычному ритуалу, Льюис пересек площадь Университета, проехал по улице Пелай и спустился вниз по Рамбле от площади Каталонии к Порталь-де-ла-Пау.

Поздоровавшись с парой жителей, которые захаживали в киоск, он сосредоточился на том, чтобы как можно скорее закончить дело и успеть на свою ежедневную встречу. Поскольку он знал Мануэлу, одну из самых опытных и доброжелательных местных цветочниц, он направился прямиком к ней, чтобы выбрать самую большую и ароматную розу.

– Как же повезло той девушке, к которой ты так расположен, Льюис… – сказала торговка, прекрасно понимая, кому предназначался цветок.

– И она прекрасно об этом знает, Мануэла, ведь эта девушка – любовь всей моей жизни, и я не собираюсь сдаваться… Если потребуется, я подарю ей все розы, что только можно вырастить в Каталонии.

Цветочница улыбнулась словам влюбленного юноши. Этот молодой человек, несомненно, был сделан из другого теста: он отличался от пустозвонов, коих она повидала множество.

Купив розу, он положил ее за жилет и помчался домой так, будто за ним гнались.

У себя в комнате он взял два конверта, вложил в каждый по листку бумаги размером с тетрадную страницу и подписал: «Лауре» и «Семье Понс». Затем с розой в руке он поднялся на этаж своей возлюбленной, чтобы совершить ежедневный ритуал. Он придерживался этого распорядка дня вот уже несколько недель.

Ровно в одиннадцать часов юный Рос позвонил в дверь квартиры семьи Понс. Он нервно ждал, когда ему откроют, понимая, что его вряд ли ждет теплый прием. Семья Лауры была благодарна ему за то, что он открыл им глаза на Амадеу Маса, но на этом все и закончилось. Для них появление молодого Роса сулило одни неприятности.

Когда Льюис уже собирался сдаться и вернуться к себе, дверь неспешно открыла Ампаро, служанка семьи. За плечами женщины были десятилетия тяжелого труда, и порой ей было трудно найти в себе силы, чтобы двигаться чуть быстрее.

– Доброе утро, сеньор Льюис… – прошептала служанка, чтобы не привлекать внимания обитателей дома. Она была прекрасно осведомлена о распоряжении семьи Понс не оказывать влюбленному юноше радушный прием.

– Доброе утро, Ампаро. Надеюсь, вы себя сегодня прекрасно чувствуете. У меня как всегда: письма для Лауры и ее родителей, а также роза для той, которая значит для меня все. Вы же понимаете…

Служанка улыбнулась, увидев, что каталонский Ромео по-прежнему полон решимости завоевать расположение ее хозяев, и без раздумий взяла и письма, и цветок.

Льюис, сохраняя почтительность, уже собирался уходить, но вспомнил, что сегодня принес еще кое-что. Он бережно достал маленькую коробочку шоколадных конфет и протянул ее женщине.

– А это, сеньор Льюис? Кому мне их передать? – простодушно спросила служанка. Никто не проявлял такой доброты к этой старательной и услужливой женщине.

– Это вам, Ампаро. В знак благодарности за вашу помощь. Но сделайте мне одолжение – не съедайте все конфеты в первый же день, потому что они вызывают привыкание, а я не знаю, когда смогу подарить вам еще одну коробочку.

Служанка добродушно рассмеялась.

– Ну что за выдумщик. Ты просто золото.

– И вы тоже, Ампаро, – ответил Льюис, прежде чем развернуться и спуститься по лестнице к себе домой.

Прошел ровно месяц с тех пор, как он завел эту ежедневную традицию. И хотя он пока не получил ответа, Льюис чувствовал, что движется в правильном направлении. Когда-нибудь события станут развиваться в его пользу.

Тихо прикрыв дверь, Ампаро подошла к комнате Лауры и осторожно постучала. Дочь Понсов отреагировала почти мгновенно: открыла, взяла розу и адресованный ей конверт и нежно поцеловала служанку. Эта женщина была ее единственным союзником в доме, и ее короткие визиты становились для девушки единственным лучом надежды за весь день.

Оставшись одна, Лаура вдохнула аромат розы и поставила ее в вазу на изящном письменном столе в стиле модерн, который ей купил отец. В той же вазе стояли еще несколько роз, которые, на первый взгляд, стойко переносили течение времени и не спешили увядать.

Сгорая от нетерпения, девушка села на покрывало, скрестив ноги, и открыла конверт со своим именем. Она осторожно достала плотный лист бумаги со своим портретом работы Льюиса. Лаура смотрела на рисунок и восхищалась талантом своего возлюбленного. Хотя ее не было рядом, художник продемонстрировал удивительную память и смог воссоздать бесчисленные детали, хранившиеся в его художественном воображении.

Кончиками пальцев Лаура нежно провела по линиям, оставленным портретистом, будто дотрагиваясь до самого Льюиса. Это было сложно объяснить, но, прикасаясь к рисунку, она чувствовала его присутствие: словно он и вправду был рядом с ней, разделяя ее добровольное заточение.

Через несколько минут, вернувшись из своих грез, Лаура перевернула листок, чтобы прочесть привычные слова: «Когда я закрываю глаза, я оказываюсь рядом с тобой. Если потребуется, я буду ждать тебя тысячу жизней. Люблю».

Эта фраза была самым нежным и страстным способом выразить всю глубину безоговорочной любви. Охваченная чувствами, Лаура подошла к томику «Вертера», лежавшему на тумбочке, и вложила между страниц новый портрет, сделанный ее возлюбленным. Со временем книга стала значительно толще из-за множества рисунков, которые она прятала внутри. С бешено колотящимся сердцем и щемящей тоской она легла на кровать, чтобы скоротать время до завтрашнего свидания.

Ампаро едва слышно подошла к домашней библиотеке, где Исаак читал старинные труды и делал вид, что работает над новым текстильным проектом. С тех пор как его дочь ушла в добровольное затворничество, он не думал ни о фабрике, ни о займах, которые раздавал вместе с Рамоном, и лишь в книгах обретал долгожданный покой.

Служанка дважды постучала в дверь. Она ждала, когда сеньор пригласит ее войти.

– Проходите, Ампаро. Стучать не обязательно, – пояснил Исаак. На его лице читалась усталость. Вся эта ситуация сильно его вымотала.

Служанка вошла в комнату и подошла к столу, чтобы передать Исааку письмо от сына его лучшего друга.

– Это привычка, сеньор. Меня с детства учили стучать перед входом и спрашивать разрешения, прежде чем говорить. Сами понимаете, в моем возрасте уже нет сил что-либо менять.

– Знаю, Ампаро… Вы правы. Полагаю, моя дочь получила свою розу и портрет, верно?

– Все так, сеньор Понс. Как всегда, в то же самое время. Если позволите, я никогда не видела, чтобы мужчина так сильно любил женщину.