Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

как сам остался в живых. Возможно, у провидения на него были другие планы.

Франсуа, увидев, что товарищ ушел в себя, ободряюще сказал:

– Уверен, мы скоро вернемся домой. Потерпи еще чуток, друг мой.

Пьер лишь молча кивнул. К этим словам ему было нечего добавить.

– Пьер, расскажи еще о Барселоне… Чтобы я мог помечтать и хотя бы в мыслях сбежать из этого ада.

Француз удивленно посмотрел на своего друга и приступил к рассказу. Это временное перемирие как нельзя лучше подходило для того, чтобы воскресить в памяти одни из самых прекрасных моментов, пережитых им в Сьюдад-Кондаль.

– Барселона похожа на Париж, но спокойнее и светлее. Это город возможностей, и, хотя я отправился туда в поисках сестры, я все же нашел место, где хочу провести остаток своих дней… Агнес – мой мир, а киоск с напитками – настоящее чудо. Видел бы ты его, друг мой.

Франсуа внимательно слушал рассказ, который был похож на сказку.

– Похоже, тебе крупно повезло.

– Несомненно… Меня там очень ценят. Порой мне кажется, что клиенты приходят к нам в поисках чего-то большего, чем просто кофе. Им хочется излить душу, рассказать о своей жизни… Не знаю, лучше работы не найти.

– Ты нашел свою Итаку…

– Верно. И я говорю не только о киоске, но и о Рамбле, ее людях и о заведениях, которых становится все больше. В Барселоне ты чувствуешь себя частью чего-то бесконечного, Франсуа…

Солдаты на мгновение закрыли глаза, чтобы перенестись в тот романтический город. Франсуа представил себе Рамблу и киоск, а бывший официант увидел Агнес в привычном для нее облаке света.

– Когда все это закончится, ты должен вернуться… Не трать время зря, друг мой.

– Я женюсь на Агнес и со временем получу лицензию на киоск. Буду подавать содовую и кофе, а она займется десертами. Большего мне и не нужно…

Франсуа улыбнулся, мысленно примерив на себя мечту единственного друга на этом поле боя, и привстал, чтобы найти сигарету. По привычке он протянул одну Пьеру, и тот кивнул в знак благодарности. Они закурили, ожидая, когда объявят об окончании перемирия и возвращении к боевым действиям.

Они едва успели докурить, как немецкая армия возобновила огонь, вынудив солдат 6-й французской армии вернуться на свои позиции во избежание внезапной атаки.

Пьер и Франсуа укрылись в кустах на берегу реки и начали отстреливаться. В течение нескольких минут немецкие пули сжимали кольцо, и французские солдаты с трудом сдерживали оборону. После получаса непрерывного обстрела наступила тишина – каждая из сторон ждала, что другая возобновит огонь.

У Пьера сердце ушло в пятки, но, несмотря на невероятное напряжение, он пытался успокоиться, твердя себе, что выйдет живым из этой западни под открытым небом. Мысли об Агнес помогали ему сохранять надежду.

Воспользовавшись небольшой передышкой и не покидая укрытия, француз засунул руку в карман, чтобы проверить на месте ли портрет Агнес. Этот набросок был оберегом, сохранял ему жизнь, и ему требовалось время от времени дотрагиваться до него, чтобы унять страх.

Он тут же заметил, что портрет пропал. Он спасал свою шкуру, отвечая на перекрестный огонь, и, не успев убрать его в карман, сам того не заметил, как обронил рисунок в нескольких метрах от того места, где находился.

В отчаянии он бросился назад за портретом, не понимая, что тем самым выдаст свою позицию. Эта роковая ошибка предоставила немецкому снайперу шанс засечь его в кустах и открыть огонь.

Не успел Пьер дотянуться до рисунка, подаренного Льюисетом, как меткая пуля пронзила его грудь. Он рухнул замертво на глазах у Франсуа, который был не в силах что-либо предпринять.

Пока остальные солдаты 6-й французской армии пытались удержать позицию и выжить, безжизненное тело Пьера покоилось посреди пустоты. Его рука, вытянутая на грязной земле, замерла всего в метре от портрета, вздрагивавшего от разрывов пуль и дуновения ветра с реки.

Пьеру не было суждено сдержать данное обещание и вернуться в Сьюдад-Кондаль. Любви, которая зародилась в киоске «Каналетас», была уготована вечная разлука.

* * *

Исаак Понс и дон Рамон посвящали Пабло в основы работы текстильной фабрики. Бывший навахеро согласился отвечать за ее охрану и должен был изучить погрузочную площадку, а также цеха с оборудованием и остальные помещения. У самого ограждения, рядом с высокой кирпичной стеной, находилась сторожевая будка, в которой двое мужчин из команды Пабло должны были посменно нести вахту.

– Твоя задача – следить за тем, чтобы смены соблюдались без конфликтов или саботажа. Ты и сам знаешь, как обстоят дела с трудовыми волнениями, и мы по-прежнему уязвимы для атак со всех сторон, – заметил Исаак под пристальным взглядом Одноглазого.

– Сеньор Понс предлагает, чтобы ты был здесь, пока мы работаем на фабрике, и сопровождал нас в «Цюрих», когда понадобится уладить вопросы с займами, – вступил в разговор дон Рамон. – Ты же знаешь, что вознаграждение будет щедрым, и это твой шанс наконец покинуть улицы района.

– Я понимаю и готов сделать все, что потребуется. Можете на меня рассчитывать.

– Мы нисколько не сомневаемся в твоих способностях, Пабло. Завтра начинаешь в восемь, – подвел итог Исаак, собираясь их покинуть. – Простите, но мне нужно решить вопрос с поставщиком. Рамон, покажи Пабло остальную часть фабрики и загляни ко мне, когда будет возможность. Хочу обсудить неполадки с ткацкими станками. Из-за них мы срываем графики.

– Не переживай, скоро буду, – ответил глава семейства Рос. Он занимал новую должность уже несколько месяцев и чувствовал себя важным звеном на фабрике. Перемены пошли на пользу как ему, так и всей семье, и он уже совсем освоился на новой работе.

Пока Исаак направлялся в офис, дон Рамон и Пабло продолжили осмотр самых важных участков территории. Воспользовавшись тем, что они остались наедине, Одноглазый решил поговорить со своим наставником по душам.

– Дон Рамон… Мне нужно с вами поговорить…

Ростовщик был несколько озадачен. Обычно подобные слова предвещали дурные вести или возможные неприятности.

– Мне стоит беспокоиться? Что-то не так с работой?

– Нет, нет. Дело не в этом. Видите ли, я бы хотел кое-что вам передать, – признался бывший навахеро, доставая из внутреннего кармана куртки пачку банкнот, перевязанных веревкой, и протянул ее бригадиру.

– Что это?

– Долг Марины… Мне бы хотелось погасить его часть.

Глава семейства Рос озадаченно отвел руку, не принимая сверток.

– Не говори глупостей, Пабло. Я не могу взять эти деньги.

– Дон Рамон, вы же знаете, что мы с Мариной…

– Да, разумеется, я знаю, но какое это имеет отношение к тому займу, что я ей выдал?

– Просто я хочу взять его на себя. Хочу помочь ей и девочке…

Ростовщик испытывал