Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Практически у самых Атарасанас Сатана остановился напротив убогой лавочки под названием «Пещера» – ломбардом сомнительной репутации, который стал местом сбыта всего награбленного в городе. Этим зловонным, сырым и темным притоном управлял мелкий мошенник, неплохо нажившийся на обдирании бедняков и сделках с местными воришками. Человек, поклонявшийся грубой силе, но прозябавший при этом в полной нищете.

Хозяин, которого звали Бородач, годами жил с этим прозвищем из-за длинной неопрятной бороды, доходившей ему до середины груди. Он был похож на грязного средневекового тюремщика и улыбался лишь при виде чего-нибудь блестящего, ибо вкусы у него были в точности как у сороки.

Не раздумывая ни секунды, Сатана трижды постучал в дверь и стал ждать, когда его запустят в особое царство преступного мира Барселоны.

Пабло видел, как Бородач открыл дверь и какое-то время выслушивал доводы гостя, пока тот доставал из кармана платок и показывал ему какой-то предмет. Скорее всего, это было что-то ценное – золотые часы или какое-нибудь украшение, – от чего Сатана хотел избавиться, чтобы подзаработать. Его приспешники обычно отдавали ему все, что наворовывали на Рамбле, но время от времени – и все об этом знали – он оставлял себе самое ценное, чтобы продать и не делиться ни копейкой с теми, кто ему подчинялся. Да и услуги Ариадны обходились недешево, так что он, вероятно, искал деньги на новую встречу с ней.

После того как Сатана вошел в «Пещеру», Одноглазый подождал пару минут, затем подошел к двери и постучал три раза. Если это был своего рода секретный код, им стоило воспользоваться.

Через пару секунд Бородач открыл дверь и обомлел, увидев нового посетителя. Они так давно не виделись, что он не сразу его узнал.

– Пабло? Какими судьбами?

Одноглазый ловким движением вытащил нож из кармана куртки, прижал его к горлу барыги и силой втолкнул его внутрь.

– Давай-ка, заходи… Без резких движений.

Они быстро прошли вглубь заведения. Сатана, увлеченно разглядывающий оружие, разложенное на прилавке, едва почувствовал надвигающуюся опасность.

– Кто там приперся? – спросил ростовщик Бородача, не оборачиваясь, в полной уверенности, что торговец уже избавился от непрошеного посетителя.

– Надо кое-что обсудить… – заявил Пабло, чем вызвал немедленную реакцию своего противника.

– Что за черт…

Одноглазый подошел к своему врагу и отпустил Бородача целым и невредимым.

– Проваливай в подсобку, это тебя не касается…

Барыга, понимая, что только что спас свою шкуру, без лишних слов послушался и оставил их наедине в этой нелепой обстановке.

Чего там только не было: от военных мундиров, продырявленных на сотнях полей боя, до сломанных морских приборов, изъеденных молью шляп и всякого рода одежды, ткань которой была пропитана историей. Лавка воняла нафталином, дымом и нищетой, а бо́льшая часть стен была скрыта за громоздкими шкафами. В довершение всего со старых потолочных балок свисали колбасы, инструменты и всякий хлам, давно позабытый клиентами с дырявыми карманами и денежными трудностями.

– Какого хрена ты тут забыл, урод? Хочешь, чтобы я тебя прямо здесь на куски порезал? – угрожающе взвыл Сатана, вооружившись за время пафосной речи одним из ножей с прилавка.

– Я просто хочу, чтобы ты оставил в покое дона Рамона. Я прослежу за тем, чтобы он не лез в твои дела. С этим конфликтом пора завязывать. Здесь и сейчас.

Сатана тут же усмехнулся:

– Плохи твои дела, идиот… Ты же сам прекрасно знаешь, что это невозможно. Ему надо было десять раз подумать, прежде чем вставлять мне палки в колеса.

Пабло сделал глубокий вдох, понимая, что пути назад нет и пора переходить к делу. Он попытался решить ситуацию по-хорошему, но конфликт достиг апогея.

– Что ж, тогда, все узнают про твои дела с Ариадной… И, чем черт не шутит, вполне возможно, ты лишишься уважения, которого добился запугиваниями.

Сатана изменился в лице. Угроза была серьезной и била по больному. Он не мог допустить, чтобы весь район узнал о его слабости.

– Хочешь, чтобы твой начальник остался цел и невредим? Тогда тебе придется меня прикончить…

Одноглазый, знавший законы улицы наизусть, кивнул за секунду до того, как наброситься на противника. Схватка была недолгой – всего дюжина ударов. Ловкость ветерана ножевых драк сделала свое дело: лезвие вошло в грудь соперника, оборвав его жизнь. В округе бои редко длились дольше пары минут, и тот, кто был быстрее и опытнее, всегда оставался в живых.

Глядя на еще теплое тело ублюдка, превратившегося в пустую безжизненную оболочку, Пабло достал из кармана платок, чтобы вытереть лезвие своего оружия и убрать его за пояс. Бородач, покинувший свое вынужденное укрытие во время развязки, смотрел на Пабло в ужасе.

Он был свидетелем, а это всегда означало лишь одно.

– Мне нужны большой ковер и тележка, которая стоит у тебя на входе. Я хорошо заплачу и за это, и за твое молчание. Если проговоришься, закончишь как этот ублюдок.

Барыга испуганно кивнул. Он и не думал нарушать данное слово, поэтому принялся обыскивать склад, пока не нашел большой ковер, стоявший у стеллажа. Дрожа от страха, он передал его Одноглазому.

– Тележку верну тебе к входу. И ты меня здесь не видел.

– Да, да. Я ничего не скажу, клянусь.

Бородач стал свидетелем самого древнего способа избавления от тела. Всего за десять минут Одноглазый в одиночку закатал Сатану в ковер и незаметно погрузил его в тележку, стоявшую у входа. Дело было сделано, оставалось лишь замести все следы.

Пока Пабло удалялся с тележкой в сторону рва у Монжуика, Бородач развязал мешок с платой за свое молчание. К своему удивлению, он насчитал сумму, значительно превышавшую его ожидания, и он тут же передумал рассказывать о произошедшем. Сделка была выгодной. При таких деньгах рисковать жизнью не имело смысла.

Для тех, кто рождался и умирал в Пятом округе, смерть от лезвия ножа была обычным делом.

На этом свете все, даже смерть, происходило не случайно.

18

Агнес появилась у киоска вся взволнованная и раскрасневшаяся. Виной тому была не столько удушающая жара конца июля, сколько спешка, с которой она несла обед Льюисету. В тот день он не смог забежать домой, и Росита передала ему то, чем он мог перекусить прямо в киоске. Девушке нравилось заботиться о своем младшем брате, однако на самом деле во время этих визитов она надеялась получить весточку от Пьера. Письма ее любимого не всегда доходили до дома, и киоск был еще одним местом, где порой появлялись сообщения от француза. Атилио исправно приходили от