Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

связывало лишь деловое сотрудничество, в этой троице царило полное взаимопонимание.

– Пабло, излишне говорить, что мы рассчитываем на тебя как здесь, так и на фабрике. Я обдумал этот вопрос и хотел бы поручить тебе охрану территории. Под твоим началом будет команда из двух человек, и я уверен, что опасность, нарушившая наш покой, вскоре сойдет на нет.

Одноглазый с пониманием кивнул. Ему, похоже, начала улыбаться удача.

– Верю вам на слово, дон Исаак.

– Как у вас дела с Мариной? Атилио сказал мне, что ты за ней ухаживаешь… – проявив внезапный интерес, спросил дон Рамон.

– Я бы сказал, что мы сошлись характерами, и все может сложиться. Я никогда не отличался особой верностью, дон Рамон, но, возможно, я нашел ту самую.

– Главное – терпение, мой друг. Все хорошее приходит со временем, – сказал Исаак, плавно меняя тему и стараясь не придавать особого значения тому, о чем идет беседа.

– Возможно…

– Так что, ты согласен отвечать за безопасность на фабрике? Понимаю, у тебя и так много дел, но мы будем рады работать с тобой. И, как я уже говорил, это не такая должность, которая потребует постоянной явки. Ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь, чтобы помогать нам с другими вопросами.

Пабло докурил сигарету и, потушив окурок в пепельнице, показал себя с лучшей стороны:

– Конечно, сеньор Понс. Можете на меня рассчитывать.

17

1914 год

Одноглазый осторожно спустил Марту со спины, стараясь не причинить ей вреда. После каждого визита к специалисту и нового лечения девочка обычно пару дней страдала от боли. Поэтому Пабло настаивал на том, чтобы нести ее домой на руках, тогда как по пути к подножью фуникулера они ездили на трамвае, смеясь и шутя. Он становился все менее ожесточенным, превращаясь в мужчину, которого Марина тайно любила. Она осторожничала, чтобы не беспокоить помощника своего благодетеля, и поддерживала с ним вежливые отношения, хотя их взгляды говорили о многом. Смышленая Марта почувствовала, что испытывают друг к другу ее мама и этот мужчина, и всегда старалась усадить их вместе или сблизить другими способами. Однажды, незаметно для них самих, она заставила взрослых на мгновение взяться за руки. Малышка понимала, что совершает невинную шалость, но заметила, как двое взрослых не торопятся отпускать друг друга, хотя и знали о необходимости соблюдать дистанцию.

Любовь всегда возникала нежданно-негаданно, и, хотя они оба были ранены жизненными обстоятельствами, им оказалось не по силам избежать неизбежного.

– Давай-ка, хитрюга, а то я уже устал спину гнуть… – шутливо сказал Одноглазый, когда Марта коснулась ножками земли. – Больно?

Девочка скривилась, но тут же постаралась принять беззаботный вид. Она не хотела, чтобы этот человек, который стал ей почти отцом, слишком сильно беспокоился.

– Чуть-чуть, скоро пройдет.

Он нежно погладил ее по щеке, пока Марина открывала дверь. Будь ее воля, она ни за что бы не позволила ему уйти. Плавным, кошачьим движением Пабло достал из внутреннего кармана куртки конверт и протянул его молодой матери, пока малышка медленно заходила в их скромное жилище.

– Дон Рамон попросил, чтобы я передал тебе деньги за два следующих визита. Он не хочет, чтобы у тебя возникли какие-либо проблемы, и всегда может случиться что-то непредвиденное.

Марина вежливо взяла конверт, коснувшись мизинца своего спутника. Так она давала ему понять, что скучает по нему.

– Не останешься на ужин?

Одноглазый, едва заметно улыбнувшись, впервые отказался.

– Я бы с удовольствием, но у меня вечером есть кое-какие дела… Я приду чуть позже.

– Хорошо, но будь аккуратен. В такой холод и воспаление легких можно подхватить.

Пабло охватило удивительное волнение от осознания того, что его любят. О нем в жизни никто и никогда так не заботился, и он безмерно ценил Марину за ее отношение.

– Не беспокойся, я оденусь потеплее. Не ждите меня и ложитесь спать.

Марина кивнула, а потом поцеловала его и прошептала на ухо, заключив в объятья: «И помни: я люблю тебя…»

Пабло поцеловал ее еще раз, а потом стал спускаться. На этот раз уходить от них было сущей мукой. Сделав шаг по направлению к выходу, он услышал, как Марта издали ласково подразнивает их: «Ох уж эти влюбленные… А ну-ка поцелуйтесь еще раз!»

С лицом, озаренным счастливой улыбкой, бывший преступник приготовился выполнить данное себе обещание: больше никто и никогда не посмеет подвергнуть опасности тех, кого он любит.

Только через его труп.

* * *

Когда на зимний город опустилась темная ночь, холод начал пронизывать Одноглазого до костей. Хоть он и пытался согреться, выкуривая одну сигарету за другой, он вспомнил о предостережении Марины.

Он находился на одном из самых жутких отрезков улицы Конде-дель-Асальто, освещенного лишь парой тусклых фонарей и светом из близлежащих таверн. Среди них возвышалось здание, в котором располагался самый известный в округе бордель. «Ориенте» скрывался в одном из домов, пребывавших в плачевном состоянии, однако внутри таил всю роскошь, на которую только был способен район. В этот дом терпимости наведывались самые богатые люди округа, поскольку девицы в нем превосходили прочих. Они сияли чистотой и были готовы удовлетворить самые извращенные вкусы буржуа и политиков.

Пабло порылся в грязи и выяснил, что на протяжении последних двух лет каждую пятницу Сатана наведывался к Ариадне – юноше из Жироны, чья греческая красота и женственные формы доставляли удовольствие самым развращенным клиентам.

Поскольку Одноглазый какое-то время работал на донью Урсулу, хозяйку «Ориенте», и та была очень благодарна ему за защиту, он раздобыл информацию, необходимую для того, чтобы выследить мерзавца, который задумал расправиться с его наставником. Если он хотел, чтобы дон Рамон мог спать спокойно, оставался лишь один вариант – втолковать подлому ростовщику, что вражду пора заканчивать. Хотя сделать это нужно было на нейтральной территории, где разговор мог пройти на равных. В той таверне, где они уже поднимали этот вопрос, Сатана был хорошо защищен своими приспешниками, а Одноглазый хотел встретиться с ним с один на один, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда.

Спрятавшись в тени, Пабло вновь закурил и приподнял воротник куртки, чтобы защититься от пронизывающего холода, который уже начал сдавливать ему горло.

В тот самый момент, когда он собирался посмотреть время на карманных часах, подаренных ему доном Рамоном на один из праздников, ростовщик вышел из здания и побрел по улице, ведущей к порту. Одноглазый, пристально следивший за ним, держался на безопасном расстоянии, чтобы оставаться незамеченным. Он намеревался выждать подходящий момент для разговора, который мог обернуться трагедией. Сатана был из тех, кто предпочитал сразу пускать в ход