Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Исааку понять, насколько дорожит их почти братскими узами. Поддержка товарища в момент глубоких сомнений и была залогом истинной дружбы, свободной от условий и обязательств, – незримой, но нерушимой.

* * *

Впервые за долгое время легкий туман растворялся в дыме заводских труб. На улицах заметно похолодало, а тусклый, синеватый солнечный свет едва освещал старую квартиру семьи Рос.

Слегка встревоженный, дон Рамон курил трубку на скромном балконе своего дома, и его силуэт вырисовывался на фоне заката.

Агнес и Льюисет гадали, что такого отец собирался им сообщить, и боялись, что после недавнего инцидента он примет радикальные меры. Тон, которым он созвал всех в скромную столовую, лишь подтверждал их опасения. Дети расположились за столом с кружками горячего шоколада, а рядом с ними сидела Росита, которая едва могла повлиять на решение, которое им вот-вот должны были огласить.

Родители уже определились со следующим шагом для всей семьи, и сейчас, в спокойной и любящей атмосфере, им предстояло сообщить детям о грядущих переменах. Рамон и Росита не могли позволить страху стать частью их повседневной жизни.

Глубоко затянувшись трубкой, глава семьи прочистил горло, готовясь начать свою речь.

– Дети мои, мы с мамой хотели с вами кое о чем поговорить, потому и попросили вас остаться…

Все присутствующие внимательно слушали Рамона.

– Как вам известно, произошедшее, возможно, было лишь предупреждением. Вероятно, некоторые наши соседи недовольны тем, что мы оказываем помощь окружающим, поэтому, обдумав щедрое предложение Исаака, мы с вашей мамой приняли решение кое-что изменить…

Удивленная Агнес отреагировала первой:

– Изменить? О чем ты, папа?

– Дочка, дай отцу все объяснить. Не торопись, – сказала Росита, надеясь смягчить возможное недовольство услышанным.

– Агнес, мы решили покинуть наш квартал, потому что здесь стало слишком опасно. Если мы останемся, то нам придется постоянно быть начеку, поэтому мы решили, что перемены не только пойдут нам на пользу, но и помогут вернуть жизнь в нормальное русло.

– Но, отец, я не хочу бросать работу в киоске. Я должен сохранить место для Пьера, – воскликнул Льюисет, будучи более послушным, чем сестра.

– Не волнуйся, сынок. Ты сможешь работать в киоске, но за тобой на всякий случай будет присматривать Пабло. Это временная мера. Ты не против?

– Пабло – хороший друг… Если он будет рядом, меня никто и пальцем не тронет.

– Именно, Льюисет.

Агнес, все еще нервничая из-за неопределенности, выразила свои сомнения:

– Но о каких еще переменах идет речь? Разве недостаточно того, что Пабло будет присматривать за Льюисетом?

Прежде чем продолжить, дон Рамон сделал еще одну затяжку:

– Видишь ли, дочка, Исаак предложил нам переехать в то же здание, где живет его семья, а мне – работать бригадиром на его фабрике. Мы с мамой уже обсудили это предложение и решили его принять. Нам кажется, так будет лучше для всех.

– Как здорово! Так я смогу быть ближе к Лауре, когда она вернется! – воскликнул Льюисет с детской непосредственностью.

Агнес, со своей стороны, тоже не стала упрямиться. Мысль о жизни в новом районе Эшампле была слишком заманчивой. Они собирались променять эту лачугу на более комфортную жизнь, полную возможностей.

– Что скажешь, дочка?

– Не буду отрицать, что эти перемены кажутся мне привлекательными… – сказала наследница рода Рос с едва заметной улыбкой. – Но, выходит, мы больше не сможем работать с местными клиентами?

– Конечно сможем, Агнес, – ответила Росита. – Я их уже обо всем предупредила. Отныне принимать и развозить заказы будет Пабло. Мы же продолжим работать в новом доме, но уже в гораздо лучших условиях. Мы поселимся на первом этаже с чудесным внутренним двориком, где будет много света…

Агнес довольно улыбнулась. Перемены, как оказалось, сулили лишь хорошее.

– И, если захочешь, ты сможешь работать на фабрике Исаака. Вам с мамой предложили присоединиться к команде швей. Семья Понс – хорошие люди, и они прекрасно относятся к своим работникам, – добавил Рамон, чтобы окончательно убедить дочь.

Агнес молча улыбнулась. Новости были слишком неожиданными, чтобы сразу все осмыслить, и она немного растерялась.

– И когда мы переезжаем, папа? У меня будет своя комната?

– У каждого из вас будет собственная комната, Льюисет. Завтра мы отправимся на осмотр нашего нового дома, а в конце месяца переедем.

– Но ведь это будет только через две недели!

– Терпение, сынок. Мне еще нужно кое с чем разобраться. Эти пятнадцать дней пролетят незаметно.

Атмосфера в комнате тут же оживилась, и, хотя никто не сказал об этом вслух, все почувствовали, что нападение стало переломным, необходимым для их семьи событием. Они прожили в этом округе слишком много лет, и лучшим способом впустить в свою жизнь перемены было начать новый, более размеренный и благополучный этап. Семье Рос Адель выпал уникальный шанс, и никто из них не собирался его упускать.

* * *

Таверны Пятого округа часто находились в запустении; это были обветшалые обшарпанные заведения, которых превосходили числом закусочные, винные лавки, бары и кафе, хотя последние посещались лишь людьми с толстым кошельком. Таверны открывались в квартирах, магазинах, на первых этажах, служили одновременно как ночлежками, так и притонами. Их отличительной чертой были винные бочки, стоявшие прямо у входа, деревянные или мраморные прилавки, а также небольшие столики, табуреты и скамейки. Эти храмы нищеты манили к себе самых обездоленных, и самой дурной славой среди них пользовался «Торреон».

Одноглазый не спеша остановился у входа в эту убогую таверну, чтобы докурить едва дымящийся окурок. Пабло не торопился, удерживая пристальный взгляд двух навахерос, охранявших эту преисподнюю, словно бросая им вызов. По понятным причинам он заработал себе имя в преступном мире. Без лишних проволочек он направился к входу в «Торреон», давая понять, что хочет поговорить с местным «королем», тем самым, кто отдал приказ убрать дона Рамона.

– Какого черта ты здесь забыл, Одноглазый? Тебе здесь не рады.

– Отвали, я пришел не к тебе. Я хочу видеть Сатану.

Оба преступника, охранявших вход, удивленно переглянулись. Появление гостя стало полной неожиданностью, и его требование было сродни смертному приговору.

– По какому такому делу? Что мне ему передать? – огрызнулся второй преступник, не желая впускать Пабло.

– Нужно кое-что обсудить…

Смерив его презрительным взглядом, прихвостень скрылся в таверне, чтобы объявить о приходе гостя. Пока они ждали новостей, Одноглазый и другой головорез обменялись парой фраз:

– Поговаривают, ты зажил сытой жизнью и связался с матерью девочки-калеки. Кто бы мог подумать, Паблито…

– Люди болтают, и не всегда хорошее. Каждый выбирает свой путь… И я больше не собираюсь заниматься всем этим дерьмом.

– Дело твое, но будь осторожен… Ты уже не в такой милости, как раньше.

Одноглазый прополоскал рот слюной