Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Глава семейства Рос тут же бросился на колени, чтобы обнять сына и удостовериться в том, что рана неглубокая.

Пока нападавший неуклюже пробирался сквозь толпу, Атилио, видевший все произошедшее, крикнул, чтобы кто-нибудь остановил преступника:

– Хватайте его! Он пытался убить человека!

Несколько рабочих, одетых в воскресные костюмы-тройки, немедленно среагировали: они набросились на беглеца и схватили его.

Толпа тут же взорвалась. Пока одни с ругательствами бросались на преступника, другие кричали от ужаса, понимая, что все могло закончиться настоящей трагедией.

Росита и Агнес вскоре поняли, что у киоска что-то стряслось, и, оставив выбранный ими букет в руках продавщицы, бросились бежать, охваченные страхом того, что пострадал кто-то из их близких. Их опасения были не напрасны.

– Льюисет, сынок! Как ты? – спросил дон Рамон мальчика, находящегося на грани обморока и не оправившегося от нападения и пережитого испуга.

Предплечье Льюисета сильно кровоточило, и его отец, понимая, что дело принимает смертельно опасный оборот, оторвал часть рукава своей рубашки, чтобы наложить импровизированный жгут.

Атилио, охваченный тревогой, стал кричать, призывая на помощь:

– Врача! Нам нужен врач!

Толпа застыла в оцепенении, и лишь реакция дона Рамона смогла привести ее в чувство. Тем временем двое полицейских начали разгонять зевак, а трое других задержали нападавшего, которого уже скрутили рабочие, прогуливавшиеся по Рамбле.

– С вами все в порядке, сеньор? – спросил один из полицейских, скорее из вежливости, чем из искреннего интереса.

– Да, со мной все в порядке, но мой сын ранен. Вы разве не видите?

Полицейский надменно осадил ростовщика:

– Слушайте, не надо нервничать, мы вообще-то пытаемся помочь.

Дон Рамон проигнорировал его слова и обратил все внимание на сына.

Как раз в тот самый миг, когда Льюисет, казалось, начал приходить в себя, рядом с ним появились его мать с сестрой, охваченные невероятной тревогой.

К счастью, мальчик не спеша сел, чем немного успокоил всех присутствующих. Вскоре на месте происшествия появился элегантно одетый мужчина, представившийся врачом. Он тут же снял импровизированный жгут, наложенный доном Рамоном, и осмотрел рану. К радости всех присутствующих, лезвие не зацепило жизненно важных артерий и нервов, и все ограничилось глубоким зияющим порезом.

Пока Росита и Агнес в сопровождении одного из полицейских и врача направились с Льюисетом домой, дон Рамон дал необходимые показания о случившемся. С гневом он опознал задержанного и согласился пройти с другим полицейским в участок, чтобы подать заявление и подписать свои показания.

В тот день удача улыбнулась семье Рос, которая помнила 11 сентября 1913 года до конца своих дней. Однако сильнее всех был потрясен сам ростовщик, понимавший, что, если бы не вмешательство сына, эта Диада стала бы последней в его жизни. Тот, кто решил от него избавиться, не собирался просто так сдаваться, и мысли о возможной мести не давали ему покоя.

16

Спустя неделю после нападения Рамон и Исаак прогуливались по набережной Сан-Бертран. Вечер выдался тихим и приятным, но тревога, охватившая обе семьи, омрачала атмосферу теплой Барселоны.

К счастью, нападение не вылилось ни во что серьезное, и семья Рос отделалась лишь легким испугом, однако произошедшее заставило ростовщика принять определенные меры. Возможно, он зашел слишком далеко в своем стремлении помогать людям, вызвав недовольство тех, кто набивал карманы грабительскими займами и высокими процентами.

Раз на него напали, значит, пришло время пересмотреть свою благотворительную деятельность.

В целях безопасности Одноглазый стал целыми днями дежурить в киоске, присматривая за юным Росом, чтобы никто не посмел вновь на него напасть. Таким было прямое указание дона Рамона. Глава семьи решил встретиться с Исааком, чтобы сообщить о своем желании прекратить их партнерство. Для встречи он выбрал открытое пространство, где можно было заметить слежку или предотвратить новое нападение. На скользкой брусчатке среди пары величественных портовых зданий почти не было прогуливающихся и, что важнее, потенциальному нападающему было негде укрыться.

– Исаак, тебе хорошо известно, что я уже много лет помогаю тем, кто больше всего в этом нуждается, но, мне кажется, настало время положить конец этому делу. Я не хочу подвергать свою семью риску.

Исаак позволил своему партнеру высказаться, а затем попытался убедить его не бросать благое дело:

– Друг мой, я прекрасно понимаю твое беспокойство, но отступление будет равносильно признанию их победы. А этого, перед лицом жизненных невзгод, мы не можем, просто не имеем права себе позволить. Страх – это ничтожный и невыносимый инструмент, призванный ограничивать наше существование…

Ростовщик, терзаемый сомнениями, обдумывал слова друга.

– Все могло закончиться весьма плачевно…

– Но ведь не закончилось, правда?

Дон Рамон неохотно кивнул.

– Могу я быть с тобой откровенен? Сказать, как я бы поступил на твоем месте?

– Разумеется. Мы ведь друзья, Исаак. Твое мнение для меня много значит.

Поправив котелок и сжав ручку трости, которая была скорее модным аксессуаром, нежели опорой, буржуа принялся излагать свое видение ситуации:

– Друг мой, думаю, пришло время покинуть этот район. Это место и правда может представлять опасность для твоей семьи. Я уже делал такое предложение, но скажу еще раз: переходи работать ко мне и переезжайте в одну из квартир в здании Шестого округа, где живет моя семья. Качество жизни – это главное, Рамон… А ваше спокойствие и благополучие важнее любой романтики.

Ростовщик кивнул, внимательно выслушав доводы своего напарника. Он понимал, что тот прав как никогда и, лишь покинув эти грязные улицы, его семья сможет жить спокойно.

– Мне нужно обсудить этот вопрос с Роситой, но я благодарен тебе за предложение. Возможно, ты прав, и другого выхода у нас нет.

– Так и есть, друг мой… Ты ведь и сам это знаешь.

Они продолжили прогуливаться, погрузившись в свои мысли и молча наслаждаясь прекрасными видами Барселоны.

– Я уверен, что жизнь в Эшампле и работа на фабрике станут ясным посланием твоему нынешнему округу. А для выдачи займов мы просто найдем другое место. Можем попросить Пабло сопровождать нас – так мы исключим возможность повторения этой неприятной ситуации.

– А как же Льюисет? Напасть хотели на меня, но, боюсь, теперь они захотят отыграться на моем сыне.

– Для начала поговори с Роситой и детьми и прими мое предложение. Пабло может присматривать за Льюисетом, пока тот работает в киоске. Когда ситуация вернется в нормальное русло, мы обсудим дальнейшие шаги. Друг мой, пожалуйста, не терзай себя сомнениями и прими мою помощь. Мы будем бесконечно счастливы, если вы станете нашими соседями.

Дон Рамон вдруг остановился и заключил друга в крепкие объятья. Впервые за все время знакомства он проявил такую сердечность, преодолев эмоциональные барьеры, возведенные строгим воспитанием. Этим молчаливым жестом ростовщик дал