Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

от смущения и ярости. Мимо нас прошли несколько женщин, которые оживленно о чем-то говорили. Только их появление удержало меня от пощечины Роджеру.

Я ждала, когда женщины отойдут подальше. Кровь пульсировала в висках. Я повернулась к Роджеру и посмотрела ему прямо в глаза:

– Ты мерзавец!

– В этом городе я – твой единственный друг. – Он поправил шляпу, чтобы прикрыть темные глаза. – И тебе стоит об этом помнить.

– Как же мне забыть, если ты постоянно об этом напоминаешь?

Глава 22. Джулия

Наши дни

Через неделю после того, как Эндрю утвердил бюджет, в парке появились работники – и огромные груды почвы и удобрений. Запах свежей, здоровой земли невероятно бодрил. Ранним утром, пока солнце еще не поднялось в зенит, я шла по засыпанной гравием дорожке на встречу с бригадой.

Большую часть времени я работала в одиночку. Рылась в архивах, рассматривала старинные планы, творила чудеса, возвращая их в реальность. Этот талант я оттачивала годами. Физическая часть работы – перекапывание и прополка – требовала помощников, причем порой обладающих совершенно иной квалификацией. Например, садовые постройки невозможно было восстановить без опытных каменщиков. Я не стеснялась признаться, что чего-то сделать не могу, но это не означало, что контроль за процессом оказывался в чужих руках. В Хейвенворте все делалось под моим именем, и все должно было быть идеально.

Эндрю поднялся рано и предложил накормить Сэма завтраком, пока я буду обсуждать с бригадой планы на сегодня. С этой командой я раньше не работала, но, судя по репутации, работники были отличными. Сегодня нужно было избавиться от инвазивных сорняков и плюща, а также выкорчевать погибший самшит в живом лабиринте. По моим оценкам, эта работа должна была занять около недели. А потом можно было разбрасывать почву и удобрения – и сажать новые растения.

– Очень важно не потревожить здоровые кустарники и деревья, – сказала я бригадиру. – Не трогайте камелии и рододендроны. И никаких гербицидов. Все нужно сделать вручную.

Бригадиром был пожилой мужчина с короткой седеющей бородкой и обветренной кожей.

– Я прослежу, чтобы они работали аккуратно. Они лучшие в этой стране и будут обращаться с каждым клочком земли как с новорожденным.

Я поблагодарила его. Как хорошо, что он понимает: работу важно сделать хорошо, а не быстро. И все же я почти час ходила по парку, убеждаясь, что все идет по плану. Бригадир оказался прав. Его команда работала безупречно, и я со спокойной душой могла отправиться перекусить.

Когда я вошла в кухню, Эндрю и Сэм вели себя довольно любопытно. Сэм сидел на стойке, расплывшись в озорной улыбке. Эндрю старался быть серьезным, но в том, как он стоял, крепко сцепив руки за спиной, было что-то странное.

– Что происходит? – Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь по их лицам хоть что-то понять.

– Изменение планов, – ответил Эндрю.

Прежде чем я успела спросить, Сэм выпалил:

– Он привез тебе робота!

– Ну, не совсем робота… – Эндрю отступил в сторону, и я увидела блестящую кофемашину для эспрессо. – Но вещь довольно сложная.

У меня буквально челюсть отвалилась. Я смотрела на блестящую машину, которая совершенно неуместно смотрелась на старинной деревянной столешнице.

– Но ведь вы не любите кофе!

Уши Эндрю слегка покраснели, он потер шею рукой.

– По-моему, настоящая гадость, но вы же любите…

Мысль о настоящем кофе – не об отвратительном растворимом, который мы пили целый месяц, а о настоящем эспрессо – была настолько восхитительна, что я, не сдержавшись, крепко обняла Эндрю.

– Спасибо!

Эндрю замер, и я сразу же пожалела о своей несдержанности. В последние несколько недель первоначальная враждебность между нами уступила место чему-то похожему на дружбу, но о физическом влечении речи пока не шло. Однако, прежде чем я успела отпрянуть и пробормотать извинения, Эндрю обнял меня.

– Рад, что вам нравится.

Мы отстранились друг от друга. Более всего мы оба сейчас напоминали ветки старого вяза у главных ворот Хэйвенпорта – деревянные и неловкие. Чтобы преодолеть неловкость, я принялась молоть зерна.

Эндрю не поскупился и на хороший кофе. Богатый, земной аромат буквально окутал меня. Я даже не понимала, как тоскую по кофе! Сделав глоток, я не сдержала вздоха наслаждения.

– У меня наконец-то выдалось несколько свободных дней, – с довольной улыбкой сказал Эндрю. – Я надеялся, вы сможете показать, как идут дела в саду.

В груди что-то екнуло. Клиенты частенько хотели познакомиться с ходом работ, но Эндрю сознательно дистанцировался от садов.

– Да, конечно. Сегодня бригада занимается расчисткой. Когда мы избавимся от сорняков, я смогу лучше оценить каменную кладку и понять, какие работы необходимы. Но вам наверняка будет интересно посмотреть, что делается в саду.

Неожиданный интерес Эндрю меня не напугал. Я не боялась показывать свою работу, будучи вполне уверена в собственной квалификации. Но откладывать разговор о флорилегии было нельзя. Я не могла избавиться от чувства, что восстановить сад по-настоящему, не поняв истины, скрывающейся на его страницах, не удастся.

Утром мы обошли весь сад. Перед домом работники расчищали лабиринты живой изгороди. Эндрю покосился на огромные груды новой почвы, но ничего не сказал. Я подробно рассказала, что будет делаться в каждой части сада. Растения. Цветовые схемы. Чувства, которые должен будить каждый участок.

– Признаюсь, пока что я не вижу всего, как видите вы, но я впечатлен результатами, каких вам удалось добиться за такое короткое время, – сказал Эндрю, когда мы заканчивали прогулку по саду. – Мой дед мало рассказывал о жизни здесь, но я знаю, что сады он обожал. Мне будет радостно увидеть парк таким, каким он был в их с Маргарет детстве.

Я покосилась на Сэма. Он нашел улитку, которая ползла по дорожке, и увлеченно следил за ней.

– Хелен говорила, что вашего деда сюда эвакуировали.

Эндрю кивнул:

– Он приехал сюда в рамках операции «Крысолов» в первый год войны. Более десятка детей из Лондона отправили в Хэйвенпорт, но через несколько месяцев все, кроме моего деда, вернулись домой. А он провел здесь почти шесть лет и стал членом семьи.

– А в свою семью он вернулся?

– Только после конца войны. Наверное, тяжело было оставить его здесь, но моя прабабушка была твердо уверена, что вдали от Лондона он будет в безопасности. И она была права.

– Почему?

– В 1941 году в их дом попала зажигательная бомба. Прабабушка выжила, но одна из старших сестер деда погибла.

Я зажала рот рукой:

– Это ужасно.

– Его отец и два брата погибли во Франции. Это был тяжелый удар для прабабушки, но родители Маргарет каждый месяц посылали ей деньги. Даже когда дед вернулся домой, они продолжали считать его членом семьи. Хейвенворт – странное место. Каждый, кто сюда попадает, никогда не исчезает. Дом держит.

– Понимаю.

Больше мы не говорили. Казалось, оба мы сказали больше, чем хотели. Опасно было поддаваться соблазну остаться в Хейвенворте. Или считать его домом,