Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

знаю, как ей помочь. Поставила на кон свою карьеру и репутацию, чтобы ей помочь, но в результате потеряла ее навсегда.

Я удалила сообщение, не читая.

– Это пустое.

Глава 20. Ирэн

8 сентября 1940 г.

Роджер высадил меня возле дома Джеймса уже на рассвете. Налет немецких бомбардировщиков кончился, но, когда я вставляла ключ, руки мои дрожали. Джеймс не мог не заметить моего исчезновения прошлой ночью. У него будут вопросы. А у меня не будет ответов. Мое красивое платье измялось, тонкое кружево разошлось по швам. У меня не было возможности посмотреться в зеркало, но я точно знала, что прическа и лицо выглядят не лучше.

Я пыталась найти правдоподобное объяснение своему отсутствию, но ничего не получалось. У меня не было никаких оснований уйти куда-то без него, поскольку с первой же минуты пребывания в Лондоне я целиком и полностью зависела от него. И уж конечно, я никуда не могла бы уйти во время бомбардировки.

Я замешкалась, держась за ручку. А что, если не входить? Если просто убежать? Если вернуться в уютный и безопасный Хэйвенпорт и молить о прощении?

Нет. Если я не поступлю правильно, прощения не будет. Я разрушила работу и жизнь отца. Возможно, даже повлияла на ход этой войны. Роджер предложил мне выход из ловушки, которую расставила я сама. Я должна это сделать. Я решительно повернула ручку и вошла в квартиру.

В гостиной и кухне Джеймса не было. На какое-то мгновение мне показалось, что он и сам еще не вернулся и объясняться не придется.

– Ирэн? – раздался голос из спальни. – Это ты?

Я открыла дверь спальни. Джеймс в одних трусах сидел на постели. Раньше вид его обнаженного торса свел бы меня с ума, но сейчас я всего лишь смутилась.

Мне не хотелось верить ужасным вещам, рассказанным Роджером. Роджер был мерзавцем и лжецом. Но и Джеймс, которого я увидела прошлой ночью, был совсем другим. И этого другого я совсем не знала. Как я могла жить спокойно, когда Джеймс работал на нацистов, а я ничего об этом не знала?

– Где ты была ночью? Я повсюду искал тебя!

Речь Джеймса после вчерашних возлияний была невнятной, но беспокойство казалось реальным.

– Немного прошлась, – быстро ответила я. – Я ощутила прилив вдохновения, и мне захотелось нарисовать жасмин в лунном свете. Но потом я услышала воздушную тревогу, попыталась найти тебя, но не смогла. Любезный незнакомец проводил меня в убежище на ближайшей станции метро.

– Впечатляющий способ закончить вечеринку, правда? Уверен, Лесли будет разочарован – люфтваффе удалось его превзойти. Впрочем, не волнуйся. Пострадал только Ист-Энд. Немцы не настолько бестактны, чтобы бомбить Букингемский дворец и его окрестности. Здесь мы в безопасности.

Холодок пробежал по спине. Неужели он может так бессердечно говорить о том, что произошло ночью?

– И это хорошо, потому что вчера я очень беспокоился о тебе.

Джеймс зевнул и потер лицо.

– У меня были кое-какие дела. Когда я вернулся к Лесли, все уже разбежались. Надеюсь, ты не слишком беспокоилась.

– Трудно не беспокоиться, когда слышишь взрывы.

– Обо мне можешь не беспокоиться.

Джеймс откинул одеяло, приглашая меня лечь рядом. Я на мгновение замерла. Вспомнились все ужасные вещи, которые рассказал мне Роджер. Мне захотелось убежать – как можно быстрее и дальше. Но пришлось подчиниться.

– Я могу о себе позаботиться. Что бы ни произошло, со мной все будет хорошо.

Это прозвучало как обещание, но мне в его словах почудилась угроза.

* * *

Следующие три дня Джеймс провел со мной. Он заявил, что нам нужно побыть вместе, чтобы я не грустила. А я не могла сказать, что мое настроение не развеется, потому что страхи, гнев и смятение от немыслимой ситуации, в которой я оказалась, невозможно преодолеть.

Мы сходили в Кью-Гарденс и Гайд-парк. Я всегда мечтала там побывать. Но эти прогулки не принесли мне ни радости, ни вдохновения. Каждый раз, когда он брал меня за руку или целовал, я гадала, известно ли ему, чего от меня потребовал Роджер. Знает ли он о моем предательстве так же, как я знаю о его.

Мне не хотелось верить, что Джеймс способен на поступки, о каких говорил Роджер. Это означало бы, что я действительно слепа и глупа, как и говорил отец. Я выдала его секреты и предала все, во имя чего он трудился. И только потому, что позволила себе поддаться на ложь Джеймса.

Но даже сейчас, когда от его касаний во мне все сжималось, сердце не хотело верить. Мне все еще отчаянно хотелось знать, что Джеймс – именно такой, в какого я влюбилась. Мужчина, которому я доверяла всем сердцем и телом. Мужчина, которого я поклялась любить и уважать всю жизнь. Но как теперь отличить мечты от реальности?

После вечеринки у Лесли в поведении Джеймса не было ничего необычного или подозрительного. Никаких странных писем и тайных встреч в темных переулках. Я не представляла, что искать. Вряд ли Джеймс мог быть настолько глуп, чтобы оставить что-то опасное у меня на виду, даже если и не подозревал во мне шпионку. Встреча с Роджером приближалась, а у меня для него ничего не было.

– Ты себя неважно чувствуешь? – спросил меня Джеймс за завтраком.

– Все в порядке, – ответила я, сосредоточив все внимание на чайнике.

– Тебя явно что-то беспокоит. Ты почти ничего не ешь. Когда тебе кажется, что я не вижу, ты трешь виски, словно у тебя болит голова. Пожалуйста, расскажи мне все.

Я затаила дыхание, придя в ужас, что вызвала его подозрения. Нужно быть осторожнее. Но как притворяться любящей женой, если каждая секунда рядом с ним – пытка?

– Ты ничего от меня не скрываешь? Мне неприятно думать, что у нас есть тайны друг от друга…

Сердце забилось так сильно, что чуть не выпрыгнуло из груди.

– Просто… На улице мне всучили буклет, где говорилось, что Британия вступила в войну только из-за еврейского заговора с целью уничтожить национальный суверенитет и превратить нас в коммунистов. Ты думаешь, это действительно так?

Я выпалила первое, что пришло мне в голову, но стоило это сказать, меня затошнило. Я прекрасно знала, что в Британии растет антисемитизм. Обвинять невинных людей в действиях правительства было гадко и очень несправедливо. Но если Джеймс действительно симпатизирует фашистам, такие взгляды должны быть ему близки.

Джеймс склонил голову с легкой улыбкой, которая всего неделю назад наполняла меня острым желанием. Теперь же я видела в ней лишь снисходительность.

– Я и не знал, что ты интересуешься политикой.

– После всего, что ты рассказал мне о службе в авиации с Майклом…

Имитировать дрогнувший голос не пришлось.

– Многие считают большевизм самой большой угрозой для Британии, а фашизм – единственной защитой от этого.

– Ты тоже так считаешь?

Джеймс поднялся и поставил чашку на верхнюю полку,