Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

взяла его за руку и пристально посмотрела на него. Она не могла покинуть город, не рассказав ему о своих чувствах.

– Когда-то они принадлежали двум влюбленным… И у каждого был свой экземпляр как напоминание о том, как сильно они любили друг друга…

Льюисет покраснел, осознавая, что вот-вот произойдет некое волшебство. Лишь в одном он был не уверен: кто горит большим желанием поклясться в вечной любви.

– Лаура… я… – неловко прошептал мальчик, прежде чем она придвинулась ближе и коснулась его губ.

Они синхронно закрыли глаза, забыв обо всем на свете. Даже грусть от скорой разлуки исчезла, уступив место одному из самых прекрасных моментов в жизни. Это мгновение стало их первой общей тайной, воспоминанием, которое связало их судьбы навсегда, до последнего вздоха.

Их губы слились в поцелуе, полном подростковой нежности, а пальцы переплелись поверх книг, лежавших на коленях Лауры.

Этот миг стал для них целой вечностью, обещанием, которое не могло разрушить ни время, ни расстояние.

Когда их губы разомкнулись, они смущенно улыбнулись друг другу. Никакие слова не могли выразить случившееся и то, что они чувствовали. Магия этого мимолетного прикосновения была неопровержимым доказательством родственности их душ, и они решили насладиться этим в тишине. Они впервые познали любовь – чувство, которое даже самый большой циник ищет до последнего вздоха. Уйти из жизни, так и не встретив свою вторую половинку, означало обречь себя на эмоциональный провал. В этом городе, открытом для всего мира, все от мала до велика искали любовь.

– Я… Не знаю, что буду делать, пока ты так далеко… – предельно откровенно промолвил Льюисет.

– Просто дождись меня… Я вернусь, обещаю. И тогда мы будем в том возрасте, чтобы обручиться…

Льюисет кивнул, слегка прикусив нижнюю губу, и достал из заднего кармана брюк немного помятый листок бумаги, сложенный вчетверо. С той самый улыбкой, пленившей Лауриту с их первой встречи, он медленно протянул его ей. В сердечных делах спешка – главный враг.

Девочка бережно развернула листок и увидела портрет, который подмастерье нарисовал по памяти. Она никогда ему не позировала, но Льюисет сумел уловить мельчайшие детали. Если это был не тот, за кого она выйдет замуж, она бы предпочла отказаться от замужества навсегда.

– Это… невероятно… Как тебе удалось нарисовать мой портрет, не глядя на меня?

– Но я видел тебя… просто в своих мыслях… ты будто всегда со мной.

Лаурита вздохнула, услышав это признание в любви, и прижала портрет к груди. Чуть позже она аккуратно свернула листок и вложила его в свою книгу.

– Продавец сказал мне, что эта лучшая история любви всех времен… Мне бы хотелось, чтобы у каждого из нас был свой экземпляр, как у тех влюбленных, которым они принадлежали. Я буду всегда носить его с собой и вспоминать о тебе.

– Я сделаю то же самое.

Они вздохнули, не желая мириться с неизбежностью расставания. Они знали, что время безжалостно утекает сквозь пальцы, но могли думать лишь о том, чтобы стать единым целым.

Льюис, который собирался вновь поцеловать девушку, понял, что его желанию не суждено сбыться, – вдруг раздался голос отца Лауриты:

– Ребята, бегом на кухню! Вы еще не пробовали бисквит королевы Виктории, который мы купили в кондитерской «Ла Кольмена»! Другого такого в городе нет!

Дети, собравшиеся проститься по-своему, украдкой поцеловались и, рассмеявшись собственной дерзости, вышли из библиотеки. Перед уходом Лаура поставила свою книгу на полку, а Льюисет засунул свой экземпляр за пояс.

Это мгновение стало их вечной тайной и залогом обещания ждать друг друга столько, сколько потребуется.

Несмотря на свой возраст, в одном они были уверены: их любовь будет жить вплоть до новой встречи. А в мире, летящем вперед с пугающей скоростью, только любовь была по-настоящему ценна.

* * *

Одиннадцатого сентября – в Национальный день Каталонии[22] – множество жителей Барселоны собрались на площади Каталонии и Рамбле.

Атилио, Льюисет и двое официантов, которых специально прислал владелец заведения Эстеве Сала, без устали обслуживали посетителей. Кофе, содовая и многочисленные порции картофеля фри радовали барселонцев, желавших отметить столь важную для их исторического духа и безудержного патриотизма дату. Испокон веков представители самых угнетенных народов хранили в глубине души надежду на будущее народное восстание. Тем не менее почти всегда это были лишь несбыточные мечты.

Когда часть шествия, казалось, взяла курс в сторону порта и толпа начала покидать площадь, Льюисет понял, что ему необходимо перевести дух. День выдался невероятно изматывающим, и Атилио, обеспокоенный переутомлением своего подмастерья, тут же отпустил его отдохнуть. Тем более что в этот момент в киоск как раз прибыли дон Рамон, донья Росита и Агнес, чтобы поздороваться и составить им компанию. В заведении все еще было полно посетителей, но юноша, без сомнения, заслужил небольшую передышку, чтобы вернуться к работе с новыми силами.

– Давай, малыш, выйди на пару минут, прогуляйся с родителями, ты заслужил отдых. А я пока займусь твоими клиентами.

Не раздумывая ни секунды, Льюисет отбросил тряпку, которой протирал чашки и стаканы у барной стойки, и вышел из тесного помещения, чтобы обнять близких. Он, пожалуй, еще ни разу не испытывал столь искреннюю радость от встречи с ними и возможности провести немного времени в приятной компании.

Его мать и сестра, казалось, были поглощены другими заботами. На противоположной стороне Рамблы расположилась уличная торговка, которая за гроши предлагала букеты. Даже издалека было видно, насколько прекрасны эти яркие цветы. Мать и дочь решили подойти к торговке, чтобы купить букет, достойный их обеденного стола.

Изнуренный дневной работой, Льюисет шел по знакомому участку медленнее обычного – в иной день он бы преодолел этот отрезок пути за считаные секунды. Но именно усталость стала его спасением и уберегла от ужасной трагедии.

Он по инерции взглянул направо и увидел надвигающуюся опасность. Сквозь толпу прямо на него шел молодой человек лет двадцати с искаженным злобой и жестокостью лицом.

Увидев его, Льюисет понял, что незнакомец направляется прямиком туда, где стоит его отец. Не раздумывая, мальчик ускорил шаг, заметив, как нападавший начал вытаскивать из-за пояса наваху. Промедление было подобно смерти. Не успел парень сделать и шага, как Льюисет тут же бросился вперед, чтобы прикрыть собой отца.

Озадаченный реакцией сына ростовщик не сразу понял, что на него собирались напасть. Преступник, быстрый, как хищник, попытался нанести мужчине удар в бок, но вместо этого попал в руку Льюисета. Лезвие рассекло предплечье мальчика, и в тот же миг стоящие неподалеку люди закричали от ужаса.

– Льюисет! – воскликнул ростовщик, предчувствуя худшее.

Застонав от боли, мальчик упал на землю рядом с орудием убийства.