Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Донья Лукресия цокнула языком, обнажив расшатанные и гнилые зубы, и приготовилась торговаться:

– Это обойдется тебе в кругленькую сумму… Имей в виду, обратно я ее не возьму.

– Я готов пойти на риск. Значит, она все еще в городе?

– В городе, но ты бы ее видел… Проводит больше времени там, чем здесь… Если бы не ее приличная фигура, ты бы вернулся с пустыми руками.

Одноглазый сделал глубокий вдох, услышав эти слова. Дай ему волю, он бы голыми руками вырвал старухе сердце.

– Скажи, сколько хочешь за нее, и мы забудем об этой встрече.

– Пять серебряных монет. И реал за свидетельство о смерти. Ты же не хочешь, чтобы Альфонсо пустился за тобой в погоню за то, что ты увел его курицу, несущую золотые яйца?

– Плевать я хотел на Альфонсо, но ладно, – сказал навахеро, доставая из кармана куртки маленький кожаный мешочек, который дал ему дон Рамон. Не меняясь в лице, он подошел к старухе и швырнул ей деньги, необходимые для того, чтобы скрепить сделку.

Донья Лукресия пересчитала монеты, едва не облизываясь от полученной выгоды. Спрятав деньги в карман юбки, она неспешно поднялась.

– Иди за мной… – приказала женщина.

Она шагнула в узкий коридор с комнатами по обеим сторонам. В глубине, в самой темной части находилась комнатушка с покореженной дверью. Старуха проводила бывшего преступника до порога и сделала ему последнее предостережение:

– За этой дверью твой товар. Забирай ее и уходи через задний вход на первом этаже. Чтобы никто тебя не видел у главного входа.

– Хорошо.

– И не возвращайся… Для тебя здесь больше ничего нет.

Одноглазый не стал спорить и вошел в комнату.

Тьма поглотила все самые укромные ее уголки. В воздухе стоял невыносимый запах мочи, а в потемках угадывалось движение – преступник решил, что это были крысы.

Под тонким лучом лунного света, проникавшего сквозь трещину в стене, замерла хрупкая фигурка. Одноглазый медленно приблизился, чтобы не испугать девушку, которая пока не ощущала его присутствия.

Он осторожно откинул испачканное одеяло, скрывавшее очертания фигуры, и обнажил под ним грязное исхудавшее тело девушки, накачанной опиумом. На пару секунд он даже усомнился, жива ли она вообще.

Прежде чем унести ее из этого ада, он решил объясниться, хотя надежды почти не было. Возможно, он опоздал.

– Софи… Меня прислал Пьер… Я тебя отсюда вытащу.

Услышав имя брата, девушка едва слышно вздохнула.

Не мешкая ни секунды, Одноглазый бережно подхватил ее на руки. Спускаясь на первый этаж, он размышлял о людской жестокости и пообещал себе, что если однажды встретится с проклятым Альфонсо, то обязательно наставит его на путь истинный.

Софи была легче перышка, и Пабло ускорил шаг, чтобы поскорее вытащить ее из этой могилы. Он не собирался провести ни секунды больше в этой клоаке, вобравшей в себя всю грязь и нищету города.

Не успели они оказаться на улице и отойти на пару метров от заднего входа, как до них донесся свист, за которым последовало грозное предупреждение:

– И куда это ты собрался, герой? Думаешь, сможешь так просто с ней сбежать?

Одноглазый медленно повернулся, чтобы оценить угрозу. Как он и предполагал, его пытался остановить мерзавец Альфонсо.

Смирившись с неизбежностью схватки, навахеро бережно положил Софи на землю и, не думая дважды, достал свой длинный клинок. Либо он уйдет отсюда с девушкой, либо его вынесут вперед ногами.

– Если не согласен, поговори со старухой. Уговор есть уговор.

Ухмыльнувшись, Альфонсо достал из-за пояса свой нож, давая понять, что настроен серьезно. Схватка не на жизнь, а на смерть была неизбежна.

– Здесь всем заправляю я, а не старуха. Ни хрена ты не получишь.

Пока сутенер ловко крутил в воздухе лезвием ножа, в проеме черного входа появилась ухмыляющаяся донья Лукресия. Все было наглой ложью с самого начала. Они и не собирались отпускать Софи, ведь она была одной из самых популярных девушек заведения. В удачную ночь несколько моряков, не боявшихся вшей, были готовы выложить приличную сумму, чтобы использовать ее как простой сосуд для своих низменных страстей.

– Давай, герой… Заработай ей свободу… – продолжал насмехаться Альфонсо.

Одноглазый сделал глубокий вдох, его взгляд помутнел от злости, и он в ярости бросился на сутенера. Тот едва смог увернуться от атаки и получил удар в солнечное сплетение. Одним резким движением навахеро вытащил лезвие, распоров внутренности ублюдка, и тот упал замертво.

Пабло, в глазах которого сверкала ярость, наблюдал за тем, как его противник за считаные секунды испускает дух. Из-за глупого тщеславия тот совершил огромную ошибку. Знай он о репутации своего противника, он не осмелился бы вот так бросать ему вызов. За Одноглазым числилось немало жертв, как за самыми грозными афинскими воинами.

Бросив грозный взгляд на старуху и едва заметно кивнув охраннику, с которым ему довелось побывать в переделках на Рамбле, преступник поднял Софи с земли и скрылся во тьме самых кровавых и убогих улиц города, который по-прежнему был полон решимости снискать мировую славу, не удосужившись при этом подмести собственный порог.

* * *

Выслушав рассказ о случившемся, Росита настояла на том, чтобы Софи осталась на несколько дней в доме ростовщика, а уже потом встретилась с братом. Состояние молодой девушки было столь плачевным и тяжелым, что угроза болезни или смертельной инфекции казалась неизбежной. А ее гибель, в конце концов, свела бы на нет героический поступок Одноглазого. Поэтому семья взяла на себя заботу о выздоровлении похищенной.

Доктор Санс, близкий друг дона Рамона и всеми любимый местный врач, назначил необходимое лечение, чтобы девушка могла исцелиться от своих недугов. Он также дал четкие указания Росите, как помочь девушке избавиться от зависимости, которая служила для того, чтобы затуманивать ее разум и стирать воспоминания о многочисленных актах насилия, которым она подверглась. Находившись под постоянным действием наркотиков, она едва замечала грязные манипуляции, которым подвергалось ее тело.

Дон Рамон лично поговорил с Пьером, чтобы, с одной стороны, сообщить ему хорошую новость о том, что его сестра жива, а с другой – попросить оставить ее на попечении семьи Рос до тех пор, пока она хоть самую малость не окрепнет.

Разумеется, француз был так счастлив, что, казалось, был согласен на все, о чем его просили, пообещав будущему тестю, что останется его должником навеки. Возвращение сестры после того, как он считал, что она погибла или находится в тысячах километров от Сьюдад-Кондаль, стало бальзамом для его израненной души.

Семейство Рос Адель стало для него той семьей, о которой он мечтал с самого детства, а Агнес