Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

– ангелом, которого жизнь послала ему в награду за его доброе сердце. Ни о чем другом он и не мог мечтать.

Барселона наконец позволила ему дышать полной грудью.

12

Несмотря на пронизывающие порывы ветра и холодную ночь, которая не спешила уступать место первым лучам солнца, семья Рос решила проводить Пьера и Софи на набережную Молл-де-ла-Фуста, чтобы попрощаться.

Юная француженка оправилась быстрее, чем ожидалось, и, невзирая на слабость, попросила брата отвезти ее домой. Перенесенное испытание сломило ее волю, и частые приступы тоски по опию, который помогал ей забыть о чудовищном прошлом, затуманивали ее разум.

Софи хотела снова обнять мать, почувствовать кончиками пальцев влажную прохладу травы и насладиться сладким пирожным из деревенской кондитерской. Ей было необходимо вернуть себе надежду и вкус к жизни, навсегда стерев воспоминания о том периоде, когда от нее осталась лишь одна тень.

Пьер, готовый на все ради чистой братской любви, решил собрать вещи и на время отправиться во французский городок, в котором брат с сестрой провели беззаботное детство. Как только девушка окрепла бы и опасность миновала, он смог бы вернуться в Сьюдад-Кондаль к своей любимой и сделать следующий шаг – создать семью.

Семья Рос, окружившая брата с сестрой теплом и заботой, стала для них жизненно важной опорой. Благодаря хлопотам своего будущего тестя Пьер смог купить два билета на корабль до Марселя. Морской транспорт в ту эпоху был самым быстрым и безопасным, и потому тем утром они собирались отправиться домой, туда, где Софи ожидало полное исцеление. Сами того не ведая, они поддались обманчивым надеждам.

Среди тех, кто провожал двух молодых французов, находился и печальный Атилио, у которого было тяжко на сердце от этого прощания. Пьер стал для него младшим братом, и мысль о том, что их ежедневному общению пришел конец, оставляла в его душе пустоту, с которой было трудно смириться. Управляющий киоском приложил немало усилий для того, чтобы не расчувствоваться у всех на глазах, что было неподобающе мужчине его возраста, и, стараясь отвлечься на что-то другое, не отходил от юного Льюисета, которому все происходящее казалось каким-то сном. Неужели Пьер и вправду уезжал так далеко?

Юный Рос понимал ситуацию и собственными глазами видел, как нелегко далось Софи выздоровление. Но в то же время он уже привык к ее присутствию в доме и к ежедневным визитам того, кто вскоре должен был стать женихом его сестры. Мысль о том, что Пьер станет частью их семьи, женившись на Агнес, невероятно его радовала.

Пока Атилио развлекал Льюисета, пытаясь отогнать пронизывающий до костей холод, а дон Рамон и его супруга с нежностью прощались с Софи, жених и невеста клялись любить друг друга вечно во что бы то ни стало. Разлука была лишь временной, но столь же мучительной, сколь и рана, что не желает затягиваться.

– Любовь моя, я вернусь быстрее, чем ты думаешь. Ты даже соскучиться по мне не успеешь, – пообещал молодой официант, чувствуя, как разбивается его сердце. Он старался быть сильным ради них обоих, но его слабость была видна за версту.

Агнес, прильнув к своему жениху и прижавшись щекой к его груди, не могла вымолвить ни слова. Горе лишило ее дара речи.

– Я уезжаю всего на пару месяцев, пока Софи не поправится окончательно. А после я смогу спокойно вернуться к тебе, не боясь, что с ней что-нибудь случится. Ей пришлось пережить такое, что я всерьез опасаюсь за ее рассудок…

Агнес попыталась с ним согласиться:

– Знаю… Но я уже так сильно по тебе скучаю… Ты еще не уехал, а мир для меня уже померк.

Пьер, сознавая всю горечь данного момента, постарался убедить ее в своем скором возвращении, чтобы хоть как-то унять отчаяние:

– Я обещаю, что вернусь до наступления лета и уговорю твоих родителей поскорее сыграть свадьбу. Я так сильно тебя люблю, что мне невыносимо ждать до твоего совершеннолетия. Знаю, они нас поймут, но сейчас не время ставить их в такое положение. Верь мне, любовь моя…

Агнес неловко смахивала слезы, не подозревая о том, что ее мать с беспокойством наблюдает за ней и страдает, видя свою дочь в такой печали.

– Атилио пообещал, что мое место останется за мной. Я дал слово молчать, но он уже договорился с сеньором Сала, владельцем киоска, и тот согласился, чтобы твой брат заменил меня в качестве ученика, пока я буду во Франции.

Агнес удивилась.

– Льюисет?

– Да. Думаю, Атилио сначала нужно обсудить это с твоим отцом, но он уверен, что это лучшее решение на время моего отсутствия. Так я сохраню за собой место и у меня будет еще одна причина вернуться и зарабатывать деньги на содержание нашей семьи.

Объяснение Пьера убедило Агнес, и она немного расслабилась. Если брат подменит ее возлюбленного, значит, через несколько месяцев все вернется на круги своя.

– Все в порядке, любимый… Поезжай с Софи и помоги ей со всем, с чем сможешь. После пережитого она заслуживает, чтобы ее окружили любовью. Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется…

Пьер заключил ее в крепкие объятья, словно это был их последний миг вместе. Когда два тела сливаются в таком единении, любовь становится основой всего сущего. Ведь каждый в том городе и на том континенте жаждал быть любимым и любить так, словно не существовало иного времени, кроме настоящего.

Пока они обменивались последними словами, полными преданности, уважения и верности, «Наутилус» объявил о посадке. Пьер, страстно поцеловав свою возлюбленную, заметил, что будущие тесть и теща корят его взглядом за столь неподобающее поведение. Он подошел к Софи, чтобы взять ее чемоданы, и они направились к лодочке, которая должна была доставить их к большому кораблю.

– Дон Рамон, донья Росита… У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Вы сделали для нас то, что не каждый родной отец смог бы. Я обещаю, что вскоре вернусь, чтобы обручиться с Агнес и быть достойным вашей милости и благосклонности.

Родители молодой каталонки улыбнулись.

– Поезжайте спокойно, сынок. Мы были счастливы вам помочь. Вы всегда будете желанными гостями в нашем доме, – с теплотой в голосе прошептал дон Рамон.

Пьер слегка поклонился и, позволив сестре взять себя под руку, приготовился подняться на борт, не оглядываясь. В нескольких шагах от трапа он не удержался и обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на прекрасное лицо своей возлюбленной. Едва уловимое движение губ сложилось в прощание: «Я люблю тебя».

Агнес, сумевшая расшифровать этот код, в поиске утешения прижалась к отцу. Отъезд