Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

вешал фартук в угол киоска и надевал скромный пиджак и сдержанный котелок, придававший ему благородный вид. Мода есть мода, и, будучи выходцем из живописного уголка французского побережья, он, как никто другой, понимал всю важность уместного внешнего вида. К тому же он собирался встретиться с будущим тестем, а значит, ему нужно было произвести хорошее впечатление.

– Секунду, сейчас выйду.

Агнес кивнула и продолжила терпеливо ожидать в застекленной зоне, служившей входом в это небольшое уличное заведение.

– Добрый вечер, Атилио. Ничего, если я уйду сегодня чуть пораньше? – вежливо спросил официант.

– Да брось! Собирайся поскорее и не заставляй эту прекрасную девушку ждать! – воскликнул управляющий «Каналетас», подмигивая Агнес.

Девушка понимающе улыбнулась и, едва они вышли из киоска, взяла Пьера под руку. Быстрым шагом они прошли несколько метров вниз по Рамбле, направляясь туда, где договорились встретиться с доном Рамоном.

Когда они свернули на улицу Тальерс, Агнес решила предостеречь своего возлюбленного:

– Любимый, отец просил не питать особых надежд. Он сделает все, что в его силах, но прошло так много времени. Возможно, Софи уже покинула город.

Пьер безропотно кивнул.

– Я знаю, но не могу так просто сдаться. Софи на моем месте поступила бы так же…

Девушка остановилась, чтобы страстно поцеловать его и нежно погладить по щеке.

– Вот увидишь, на этот раз тебе повезет. Этим утром я поставила свечку в церкви Богоматери Вифлеемской, чтобы Дева Мария указала нам путь.

Услышав эти слова, Пьер улыбнулся. Не теряя времени, они ускорили шаг, чтобы не опоздать на встречу, которая могла стать судьбоносной.

* * *

Поднявшись на последнюю ступеньку, ведущую на облупившуюся крышу здания, в котором жила семья Рос, Агнес увидела силуэт отца в свете вечерних лучей. Рядом с ним стоял Одноглазый. Навахеро[18] стал своим человеком у ростовщика, и никто лучше него не мог прочесать преступный мир, не спугнув при этом раньше времени замешанных в деле.

Влюбленные молча подошли к дону Рамону, который курил трубку, наблюдая за расстилавшимся у его ног городом. После событий «Трагической недели» глава семейства все чаще уходил на крышу, где часами размышлял о будущем своих близких.

Почувствовав их присутствие, Одноглазый резко обернулся, чтобы проверить, кто к ним приближается. Увидев Агнес и Пьера, он тут же расслабился.

– Папа, прости за опоздание… – мягко и спокойно сказала его дочь.

Дон Рамон обернулся, тепло улыбаясь.

– Нам некуда торопиться, милая. Вы здесь, а это самое главное, – объяснил ростовщик, приближаясь к Пьеру, чтобы пожать ему руку.

Через пару секунд все четверо образовали круг и приступили к обсуждению насущного вопроса.

– Дочь рассказала мне о том, что произошло с твоей сестрой…

Пьер молча кивнул, готовый довериться воле обстоятельств и принять любую помощь.

– Прежде всего, позволь сказать, что я восхищаюсь твоей решимостью найти Софи… Представляю, как непросто тебе было в столь юном возрасте отправиться в чужую страну без гроша за душой. Этот поступок многое говорит о тебе и твоих жизненных принципах, и я понимаю, что после стольких лет отсутствия вестей ты все же не утратил надежду.

– У меня опускаются руки, дон Рамон… Я не представляю, что дальше делать, где ее искать… Ее словно никогда и не было в этом городе.

– Вероятно, ее заставили молчать. О том типе, с которым она приехала, даже в самых низах отзываются скверно, – сказал Одноглазый, показывая, что его уже посвятили в детали дела.

– Полагаю, ты помнишь Пабло… – проговорил сеньор Рос, обращаясь к навахеро по имени.

– Да, – ответил кратко официант, протянув руку для сердечного рукопожатия.

– Пабло знает эти улицы, как никто другой, поэтому если твоя сестра все еще здесь, он обязательно ее найдет.

– Дай Бог, дон Рамон, – сказал Пьер.

– В пятницу вечером я навещу владельца заведения, где, кажется, танцевала твоя сестра. Он всегда наведывается туда накануне выходных, может, расскажет что-то, что нам поможет. Он у меня в долгу…

Француз вновь молча кивнул. Меньше всего ему хотелось сказать что-то неуместное и подорвать доверие дона Рамона и его правой руки.

– Пьер, я лишь прошу довериться нам и примириться с мыслью, что удача, возможно, отвернулась от Софи. Мы должны быть готовы к худшему…

– Я понимаю. Не беспокойтесь. Я так благодарен вам за помощь…

Глава семейства Рос Адель положил руку на плечо юноши, стараясь этим дружеским жестом снять напряжение.

– Моя супруга ждет вас на ужин, идите спускайтесь. Я скоро буду.

Молодая пара послушно удалилась, чтобы не заставлять Роситу ждать, ведь она терпеть не могла, когда еда, приготовленная с таким трудом, остывала из-за пустяков.

Как только за Агнес и Пьером закрылась дверь, дон Рамон обратился к Одноглазому с последними наставлениями:

– Ни в коем случае не подвергай себя опасности и не рискуй. Я ценю твою помощь, но еще больше мне дорога твоя компания, поэтому делай все, что можешь, но не подставляй себя под удар.

– Будьте спокойны, дон Рамон. Я вырос между Атарасанас и подножием Монжуика, так что самые опасные головорезы – мои друзья детства. Расспросы ни к чему не обязывают. Если есть хоть малейший шанс ее найти, я его использую.

– Спасибо, Пабло. Я в тебя верю, – сказал дон Рамон, по-отцовски приобняв его.

Следом за этим теплым жестом, ростовщик достал из кармана кожаный мешочек.

– Возьми. Надеюсь, этого хватит на то, чтобы вызволить ее оттуда, где бы они ни была…

Преступник взял мешочек с деньгами и положил его во внутренний карман пиджака.

– Лишним не будет…

* * *

– Атилио, можно сегодня я сварю кофе Муше? – невинно поинтересовался Льюисет, надеясь хоть на несколько минут приостановить урок живописи.

– Конечно, малыш. Давай, иди и займись этим сам. Пусть твой учитель немного отдохнет.

Мальчик радостно подпрыгнул и тут же нырнул в киоск, чтобы приготовить своему наставнику лучший в мире кофе, а тот, воспользовавшись перерывом, закурил и просмотрел сделанные наброски.

Предоставив ребенку полную свободу, Атилио занялся парой клиентов, которым не терпелось выпить крепкий кофе, чтобы взбодриться и продолжить свой рабочий день.

Льюисет приготовил знаменитый напиток, используя зерно, молотое по особому рецепту для марки сеньора Эстеве. Ловкими движениями он разогревал привезенную из прекрасной Италии кофемашину до тех пор, пока свистящий пар не оповестил всех жителей Рамблы о том, что свежий кофе готов. Он налил снадобье в чашку и подал его на фарфоровом блюдце, без ложечки и сахара. Внимательно наблюдая за реакцией Муши, ученик, сгорая от нетерпения, замер внутри киоска.

Портретист наслаждался горечью и ароматом лаконичного эспрессо, словно участвовал в настоящей японской чайной церемонии. Облизнув усы, он перевернул страницу альбома и вернулся к своим