Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

был мужчина, которым дон Рамон восхищался и уважал за подлинную человечность. И ростовщик не сомневался в том, что уроки, которые Льюисет усвоит в этом киоске, станут для него источником жизненных прозрений.

13

1913 год

– До чего мы докатились, Атилио… Да поможет нам Бог, – неохотно промолвил Габриэль, священник церкви Богоматери Вифлеемской.

После утренней службы он по обыкновению заходил в киоск, чтобы выпить чашечку кофе и полистать прессу. Он был человеком привычки и благодаря своим частым визитам завязал своеобразную дружбу с управляющим заведения.

– Минуточку, дон Габриэль, – отозвался официант и, развернувшись, принялся готовить кофе, вкладывая в него всю душу. Если Атилио чем-то и мог похвастаться, так это истинной преданностью своему делу.

Через пару минут он аккуратно поставил чашку с кофе на барную стойку. Безупречная подача была очень важна. Этот урок он усвоил на собственном горьком опыте, после общения с тысячами привередливых и дотошных клиентов.

– Что же вас так сильно тревожит? – спросил Атилио, будто не имел ни малейшего представления, о чем идет речь. Позволить клиенту почувствовать свою исключительность – вот секретный ингредиент, который делал их отношения с официантом более доверительными.

– Питьевая вода, друг мой…

Атилио продолжил прикидываться дурачком, чтобы вытянуть из священника как можно больше подробностей.

– Что-то я про это слышал… Говорят, ее не стоит использовать дома… Может отразиться на здоровье.

– Именно… Ни для кого не секрет, что приморские города часто страдают от проблем с питьевой водой, но эта ситуация начинает меня беспокоить. Вот, погляди, – сказал священник, указывая на заметку в помятой газете, которую он в тот день перечитал уже несколько раз. – Теперь оказывается, что мэрия приобретает родники Досриу вопреки мнению врачей, утверждающих, что они – чистый яд.

– Тогда плохи дела… Это нам еще аукнется. К счастью, у вас не бывает перебоев с поставками вина и гостии[19], – сказал официант, чем вызвал улыбку священника.

– Не богохульствуй, Атилио, ад и так полон притонов, которые только и ждут того, кто будет ими управлять, – с юмором ответил дон Габриэль. – Проблема в том, что одни выступают за муниципализацию воды, а другие отказываются платить повышенные налоги за субстанцию сомнительного качества.

– Это предвестие хаоса. Владелец газетного ларька уже говорил мне, что многие торговые заведения готовы опустить свои ставни в знак протеста…

– А вы что будете делать?

– В этом киоске, монсеньор, мы даже цены не опускаем. Пока продолжим работать, как и прежде.

Священник смиренно вздохнул и снова погрузился в новости о проблемах водоснабжения.

* * *

Другого оживления, кроме этого благоприятного обсуждения насущных проблем, в киоске не наблюдалось.

Льюисет, скучавший из-за отсутствия работы, наблюдал за окрестностями верхнего участка Рамблы и зарисовывал основные линии окружавшего его пейзажа. Он пытался сконцентрироваться, ни на что не отвлекаясь, но растущий поток машин и мотоциклов сбивал его с толку. Всего за несколько лет число моторных транспортных средств выросло в геометрической прогрессии, словно возвещая о наступлении неизбежного прогресса. Возможно, слишком стремительного, как по его мнению, поскольку обычные повозки и трамваи казались ему исчерпывающим свидетельством человеческих возможностей.

Витая в облаках, он не услышал шагов Альфонсито, местного почтальона, за которым все обычно гонялись в поисках хороших новостей. В этой части Сьюдад-Кондаль почти у каждого были родственники, разбросанные по всей Испании, и весточка о том, что у них все благополучно, снимала с души тяжкий камень.

Весельчак Альфонсито, звонкий и радостный, как воробушек, положил кепку на барную стойку и приготовился насладиться чем-нибудь холодненьким.

– О, Альфонсито… Содовой?

– Обижаете, дон Атилио! Разве может еще что-то утолить жажду, кроме этого зелья, вызывающего зависимость? Налейте-ка мне стаканчик, ведь жизнь так коротка!

Атилио, заразившись хорошим настроением почтальона, попросил Льюисета обслужить клиента.

– Малыш, налей содовой Альфонсито, видишь, как он разгорячился!

Юный Рос спрыгнул с деревянного ящика, на котором сидел, и мигом приготовил напиток. Пока подмастерье занимался заказом, почтальон открыл свою сумку, чтобы порыться внутри и извлечь хорошие новости. Довольный хорошо проделанной работой, он вручил письмо управляющему киоском.

– Держите, дон Атилио. Кажется, вам наконец ответили.

Мужчина сделал вид, что не придал этому особого значения, и убрал конверт во внутренний карман своего пиджака, висевшего на вешалке в глубине заведения.

Льюисет, внимательный ко всему вокруг, заметил странную реакцию своего наставника. Почему он не вскрыл письмо тут же? Атилио такая скрытность была несвойственна.

– Спасибо, – бросил он почтальону, а тот, ни капли не смутившись, тут же принялся потягивать заслуженную газированную награду.

Когда пришло время закрывать киоск, Атилио торопился больше обычного. Убедившись, что все на своих местах, он наспех попрощался с подмастерьем. Как правило, если никто из семьи Рос не забирал мальчика, управляющий сам провожал его добрую часть пути, но в тот день Атилио, казалось, был сам не свой.

Уклонившись от разъяснений, он свернул в сторону от привычного маршрута и стал спускаться по Рамбле.

– До завтра, малыш… Иди сразу домой, чтобы не беспокоить родителей. Сегодня я не смогу тебя проводить. Есть парочка дел.

Льюисет кивнул и свернул на улицу Тальерс, направившись в Пятый округ.

Спустя пару секунд, когда Атилио почти растворился в людском потоке главного бульвара Барселоны, юный официант развернулся и пустился вдогонку, стараясь не упустить своего наставника из виду. Ему не терпелось узнать причину, по которой тот так странно себя вел.

Пробираясь сквозь толпу, Льюисет увидел, как управляющий киоском зашел в одну из конторок писцов на той же самой Рамбле – место, которое посещали неграмотные граждане.

Юный Рос пришел к нехитрому выводу: дело в письме, которое получил официант. Он вспомнил, что ни разу в жизни не видел, чтобы Атилио читал книгу или газету, – более того, он за все время их знакомства не написал ни строчки. Казалось, мужчина был способен лишь на минимальные расчеты, необходимые для управления киоском, и этого ему было достаточно.

Льюисет прождал почти десять минут, затаившись в толпе, пока Атилио не вышел из конторы грамотеев. Судя по его выражению лица, письмо, должно быть, принесло отличные вести.

Стараясь остаться незамеченным, Льюисет замер и подождал, пока его наставник не пройдет мимо, чтобы потом продолжить расследование поведения, столь несвойственного человеку, которым он восхищался. Но, отойдя на пару шагов, Атилио вдруг остановился, обернулся и посмотрел прямо на мальчика. По его тону, в котором сквозила ирония, можно было понять, что он с самого начала заметил Льюисета.

– Так ты собираешься вылезти из засады или планируешь превратиться в статую на Рамбле[20]? Кто знает, может, целый новый бизнес придумаешь… – сказал он,