Читать книгу - "Давайте поспорим! Как превратить конфликт в сотрудничество и финансовую прибыль - Алексей Назаров"

устроена психологическая жизнь человека, как связаны между собой мысли, эмоции и действия, занимаются психологи. Поэтому следующий визит я запланировал именно в это крыло клиники.

В кабинете у психолога

Через неделю я вернулся в медицинскую клинику, правда, теперь мой путь лежал на второй этаж. Дверь кабинета номер 201 была гостеприимно приоткрыта. Я заглянул через щелку внутрь и увидел доктора в халате с динозавриками, с копной рыжих волос и очками как у Ксении Собчак. Доктор тоже меня заметила. Она повернулась в мою сторону, сняла очки, прищурилась и через несколько секунд кивнула в сторону кушетки, приглашая войти.

Кабинет психолога разительно отличался от кабинета нейрофизиолога. Все, начиная от цвета обоев и заканчивая материалом ковра, было другим. Разнообразие цветов и красок, абстрактные картины на стенах, книги и альбомы на столе, какие-то неведомые приспособления — все цепляло взгляд. Пока я, завороженный, оглядывал кабинет, психолог внимательно рассматривала меня.

— О чем вы хотите со мной поговорить? — спросила она. Я, как и в беседе с нейрофизиологом, пустился с места в карьер:

— Доктор, я очень хочу разобраться — каким образом человеку лучше всего разрешать конфликтные ситуации?

— Хорошо, — кивнула хозяйка кабинета. — А что вы понимаете под конфликтными ситуациями?

— Конфликт — это стрессор. Когда наша нервная система встречается с чем-то угрожающим, она начинает реагировать. По крайней мере, так мне объяснил нейрофизиолог со второго этажа.

— Ого! Вы уже побывали у нейрофизиолога? Ну и как вам? — продолжала задавать вопросы психолог.

— Было очень полезно! Он рассказал про автономную нервную систему, про стресс, про то, как на него реагируют симпатический и парасимпатический отделы нервной системы. Мне, похоже, стала ясна физиология конфликта. Теперь вот решил разобраться с психологией.

— Вы узнали про конфликт с биологической точки зрения, а теперь решили взглянуть на него с точки зрения внутреннего мира человека, его эмоций, убеждений и историй? Верно я вас поняла?

— На все сто процентов! — ответил я. — Вот бы узнать, какие «тараканы» в нашей голове помогают решать вопросы, а какие — только усугубляют ситуацию.

— Хорошо. «Тараканы» в голове — это по моей части, — улыбнулась моя собеседница. — Внутренний мир человека описывали многие психологи, у каждого есть свой подход и взгляд на суть вещей. Для понимания природы конфликтов вам будет полезно познакомиться с индивидуальной психологией Альфреда Адлера. Он подробно исследовал, как раннее чувство неполноценности и способы его компенсации формируют наш стиль поведения. В том числе — склонность к конкуренции, борьбе за значимость и тем стратегиям, которые мы выбираем в конфликте.

— Неврозы? Комплексы? — удивился я. — А в какой части нервной системы они локализованы?

— А-ха-ха! — рассмеялась психолог. — Вы не в кабинете у нейрофизиолога, у меня вы можете забыть про отделы мозга. Мы с вами будем говорить о более сложных феноменах и реакциях, чем «бей/беги/замри». В этих процессах задействовано множество разных участков мозга. Хотя, если вы уж очень настаиваете, запомните всего один — миндалевидное тело. Точнее, два: в каждом полушарии есть свое. Для простоты предлагаю называть эту часть мозга миндалиной. Миндалина — ключевой элемент системы формирования эмоций, именно она настроена мгновенно выявлять угрозу и придавать ей вес и значимость. Именно эта система запускает страх и тревогу, а также многие их социальные формы: стыд, смущение, раздражение. Польза от миндалины велика, ведь страх — это наш важный защитник, это эмоция, которая повышает шансы на выживание. Но вот вопрос: всегда ли мы боимся адекватно, то есть пугаемся того, что действительно угрожает нашей жизни? И боимся так сильно, как следует?

— Как это? — удивился я. — Разве миндалина, отшлифованная в результате тщательного эволюционного отбора в течение миллионов лет, может ошибаться?

— Добро пожаловать в психологию — мир, где субъективность сильнее логики. Миндалина реагирует одинаково на льва в саванне и на критический взгляд начальника. Для нее и то и другое — потенциальная угроза. Реальная или воображаемая — мозг разбирается позже, если вообще разбирается.

— А как понять, реагируем ли мы на настоящую реальность или на вымышленную?

— Это один из главных вопросов психологии. Мы все время что-то интерпретируем: додумываем, приукрашиваем, путаем прошлый опыт с настоящим. У каждого человека есть свои искажения и привычные сценарии — в этом нет ничего ненормального. Разница лишь в том, насколько наши интерпретации помогают нам жить или, наоборот, искажают реальность настолько, что мешают функционировать. Вот это и есть критерий, с помощью которого психологи различают здоровую адаптацию и клинические состояния.

— А как это знание поможет нам лучше управлять конфликтом? — спросил я, немного сбитый с толку обилием терминов, которые вывалила на меня психолог.

— Сейчас поясню, — уверенно продолжила она. — С психологической точки зрения конфликт начинается не с фактов, а с того смысла, который человек им приписывает. То есть люди спорят не из-за того, что есть на самом деле, а из-за того, что им кажется, из-за того, какими смыслами они наделяют происходящее. Поэтому, с точки зрения конфликтологии, одни интерпретации помогают договариваться, а другие — мешают. Навык управлять своими интерпретациями таким образом, чтобы они увеличивали шансы прийти к взаимовыгодному соглашению, — это и есть основной вклад психологии в науку об управлении конфликтами.

— Мощно! А можно пояснить на примере? — попросил я.

— Конечно. Представим ситуацию, что вы продаете свою тренинговую программу потенциальному клиенту. Представили? — спросила психолог.

— Ага. Вот мы сидим за небольшим белым круглым столом и разговариваем, — ответил я.

— Прекрасно. Клиент спрашивает, к примеру, есть ли у вас авторские права на те модели, которым вы учите.

— Мне задавали точно такой вопрос несколько раз.

— Ну и как вы отвечали на него? — спросила психолог.

— По-разному… В первый раз я начал рассказывать, что с точки зрения законодательства идеи не являются объектом авторского права и поэтому концепцию «выигрыш — выигрыш» в переговорах могут использовать все.

— И чем это закончилось?

— Ничем хорошим не закончилось: мы немного поспорили, и в итоге наши тренинги не купили. Хотя все, что я говорил, было верно, это не помогло продаже.

— Печально, — сказала психолог. — А как вы ответили во второй раз?

— После того разговора я отрефлексировал и