Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

Он оставался под водой так долго, что Беатрис уже начала беспокоиться, потом вынырнул так же стремительно и бесшумно и поплыл в сторону Торреона, жестом пригласив Беатрис следовать за собой.

Они провели в воде около часа. Небо тем временем начало затягиваться тонкой облачной пеленой, сквозь которую солнце жгло, казалось, еще сильнее. Перевернувшись на спину, чтобы отдохнуть, Беатрис тотчас же зажмурилась – так больно было глазам от этого раскаленного оловянного блеска.

– Ян, вы не знаете, отчего так получается? – спросила она, покачиваясь на зыби с раскинутыми руками. – Облака обычно дают тень, а сейчас наоборот…

– Это, наверное, зависит от их плотности, – отозвался Гейм. – В тонком слое лучи не задерживаются, а просто рассеиваются, и тогда кажется, что они идут из любой точки неба… – Он прикоснулся к ее пальцам. – Посмотрите-ка, Беатриче, альбатрос…

– Не хочется, – сказала Беатрис, не открывая глаз и не убирая руку. – Не хочется мне смотреть ни на каких альбатросов…

Здесь, вдали от берега, поверхность океана была совершенно спокойной, она дышала ровно и размеренно, и их тела медленно поднимались и опускались в сонном, убаюкивающем ритме, и пальцы Беатрис тихонько лежали в руке Гейма, словно притаившись и чего-то выжидая и не зная, как поступить. Они покорно, словно ничего не сознавая, подчинялись ласке, потом вдруг сжали мужскую руку судорожным ответным движением и выскользнули. Резко перевернувшись, Беатрис ушла под воду, вынырнула и быстро поплыла к берегу.

– Следите за волной! – крикнул Гейм, когда их подхватил прибой. – Рассчитайте, чтобы попасть на гребень!

Из попытки рассчитать ничего не вышло – Беатрис попала в интервал и, едва почувствовав под ногами дно, услышала сзади стремительно настигающий рев. В ту же секунду она полетела кувырком, сбитая с ног страшным ударом в спину, и покатилась куда-то в кипящем грохоте, ослепнув и захлебнувшись соленой горечью, обдирая колени и плечи о песок. Выбравшись из воды, она обнаружила, что шапочку с головы сорвало и в волосы набилось песку.

Почему-то до смешного огорченная этой маленькой неприятностью, Беатрис чувствовала, что может разреветься в любой момент. Полежав четверть часа, она села и начала натягивать брюки.

– Уже уходите? – спросил Гейм.

– Да. Вы удивительно догадливы.

Гейм тоже оделся.

– Вы на меня сердиты, Беатриче? – спросил он, когда они вышли на лестницу.

Беатрис оперлась на его руку и помотала ногой, вытряхивая песок из сандалии.

– Я сердита, но не знаю на кого, – ответила она виноватым тоном. – Простите меня, Ян, я просто превращаюсь в истеричку.

– О, это жара, – улыбнулся Гейм. – И я не думал на вас обижаться, Беатриче.

Они молча дошли до ее отеля.

– Ну вот, – сказала Беатрис. – Я дома!

– Вы здесь живете?

– Вон там. – Беатрис мотнула головой вверх. – Третий этаж… комната двадцать шесть. До свидания, Ян.

– А где это свидание состоится? – спросил Ян, задерживая ее руку в своей. – И когда?

– Не знаю, – сказала Беатрис. – Всего хорошего!

У себя в комнате она села на кровать и долго, не двигаясь с места, смотрела в окно. Прошло три часа с тех пор, как она была в этой комнате последний раз, и за эти три часа все совершенно изменилось. Но что? Почему?

В комнате было очень жарко, несмотря на раскрытое настежь окно и прикрытые сквозные ставни, защищающие от солнца. Чувствуя, что буквально задыхается, Беатрис встала, походила из угла в угол и снова села, опустив голову на руки. Волосы были непривычно жесткими от соли и набившегося песка. «Сейчас выкупаться, вымыть голову», – подумала она. Но как все же быть с этим Геймом?

Она разделась, с трудом стащила влажный и колючий от песка купальник. После горячей ванны ей стало немного прохладнее, но настроение не улучшилось, странная тревога не оставляла ее ни на минуту. Начав одеваться, она передумала и решила, что лучше всего принять снотворное и поспать несколько часов.

Услышав в коридоре голос горничной, Беатрис быстро надела купальный халатик и выглянула за дверь:

– Тереса, нельзя ли попросить кого-нибудь сходить в аптеку?

– Я схожу, сеньорита, – ответила горничная, – мне как раз нужно в город. Я сейчас только фартук сниму и зайду к вам, вы мне на бумажке напишите, что купить.

Подойдя к столу, Беатрис вырвала листок из блокнота и стала искать закатившийся куда-то карандаш. В дверь постучали.

– Да-да, входите, – сказала она, не оборачиваясь, – я сейчас напишу…

Секундой позже Беатрис сообразила, что Тереса никогда так не стучит – у нее стук быстрый и торопливый, а этот какой-то нерешительный. Похолодев от мгновенного непонятного испуга, она быстро обернулась и закусила губы.

– Ян? – шепнула она, отступив на шаг. – Вы что…

Придерживая у горла воротник халата, она сделала еще шаг назад, наткнулась на край кровати и села, не сводя глаз с гостя. Тот продолжал стоять у двери, словно хотел и не мог что-то выговорить.

– Беатриче, – сказал он наконец едва слышно. – Беатриче, простите меня, но…

И опять замолчал. Молчала и Беатрис. Мертвая тишина стояла в маленькой комнате, наполненной сухим зноем и запахом моря и солнца.

Потом – оба они вздрогнули – эта тишина взорвалась быстрым стуком в дверь. Выждав минуту, Тереса крикнула из коридора:

– Сеньорита Дора! Я иду, давайте бумажку!

Беатрис закрыла глаза.

– Не нужно, Тереса, – сказала она отчетливо. – Мне ничего не нужно, идите.

Было очень жарко в этой комнате, и она чувствовала, что от зноя ее кровь как бы сгустилась и пульсирует по телу с трудом, мучительно. Кровь так стучала в ушах, что ничего не было слышно, но Беатрис услышала все же, как щелкнул в двери ключ. И это было последним. После этого она не слышала ничего и ничего не видела, сидя на краю постели с накрепко зажмуренными глазами, судорожно вцепившись в ворот халатика пальцами, дрожащими от ужаса и нетерпения…

Часть третья. Ступи за ограду

1

По обыкновению, она вышла первой. Привычный страх, унизительный, как пощечина, опалил ее, словно эти семь шагов вниз по ступенькам, до поворота на тротуар, она проходила мимо раскаленной печи. Только свернуть – и никто, увидев ее, не догадается, что минуту назад она вышла из этих дверей…

Впрочем, она шла совершенно спокойно своей быстрой, легкой, чуть колеблющейся походкой, четко постукивая каблучками и бесстрастно глядя перед собой сквозь большие солнцезащитные поляроиды. Она всегда смеялась над этой дурацкой модой носить на глазах зеркала и никогда их не носила – именно поэтому стала носить теперь. Прическа тоже была изменена по мере возможности. Но все равно – у нее было слишком много знакомых, которые проводили сезон в Мар-дель-Плата, и каждый из них мог очутиться на этой улице, в этот самый утренний час, в эту минуту…

Знакомое стрекотание мотороллера догнало ее за углом, на середине следующего квартала. Не оглянувшись, Беатрис подошла к обочине тротуара и, когда рядом затормозила белая «ламбретта», примостилась боком на заднее седло, левой