Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

– А как же, – самодовольно кивнул Хиль. – Одного пятилетнего сопляка именно вот так взял и спас. В прошлом году. Чертенок выдул целый стакан какой-то химии – привезли уже синим, гнусно было смотреть. Самое интересное, что это совсем не по-моему ведомству – я ведь не токсиколог, карамба! Да-а, мы с ним повозились… Но вы заметьте вот что, донья инфанта, – когда этот тип, – он указал пальцем на Пико, – когда он был здоров и в полном комплекте, не было случая, чтобы он не выразил презрения к лекарям. Но теперь, когда его продырявили и окоротили на одну конечность, – смотрите, как он начинает юлить и заискивать перед нашим братом!

– А что ж, – сказал Пико, – честная капитуляция никому не возбраняется. Волею судеб я оказался во власти вашего племени, и мне остается только выкинуть белый флаг. В конце концов, не могу же я проверять содержимое каждой ампулы, что вы мне вливаете! А вот и донья Элена…

Он привстал и помахал поднятой рукой. Хиль и Беатрис оглянулись.

– Так вы действительно ждали даму, – сказала Беатрис.

– Да, собрались в кино. Хотите вместе, донья инфанта?

Беатрис не успела ответить – донья Элена подошла к столику и бросила на нее взгляд, в котором мелькнуло удивление.

– О, сеньорита Альварадо, – сказала она с любезной улыбкой, – и вы здесь. Как поживаете?

– Добрый вечер, сеньора, благодарю вас. Как себя чувствует ваш маленький?

– Надо думать, неплохо, – засмеялась донья Элена, садясь напротив Беатрис. – Это не ребенок, а фокстерьер!

– Хуже, – мрачно сказал Хиль. – Не будьте оптимисткой, донья Лена.

– Очень много хлопот? – сочувственно спросила Беатрис.

– Вы не можете себе представить! Верите ли, за полтора месяца я первый раз вырвалась сегодня в кино… Хиль, билеты уже взяли?

– А что, разве нужно заранее? Возьмем сразу.

– Ну конечно, так они и будут нас ждать! Я же просила зайти раньше!

– А донья Элена права, – сказал Пико. – Идем-ка лучше сейчас, иначе ничего не выйдет. На тебя брать, Дорита?

– Спасибо, я не могу сегодня. Что вы хотите смотреть?

– Что-то французское, называется «Эта проклятая девчонка». Очень хвалят героиню, какая-то совсем неизвестная – как ее? – Бидо, Бридо, что-то в этом роде. Так ты действительно не можешь?

– Я просто занята, – сказала Беатрис. – Да и вообще, я сейчас охладела к кино.

– Вы, донья инфанта, не изворачивайтесь, – сказал Хиль, вставая из-за стола. – Признались бы уж прямо, что у вас вечером любовное свидание. Поразительная вещь, как иногда обманчива внешность. Впрочем, попы утверждают, что дьявол способен надевать любую личину.

– Идем, лекарь, – перебил его Пико.

– Иду, иду! Так что же скажет на этот счет ваше католическое высочество? – не унимаясь, обратился он к Беатрис.

Та через силу улыбнулась:

– Я не сильна в демонологии, дон Хиль. Но говорят, тихая вода глубже, так что, может быть, вы и правы.

– Значит, сами признаёте, что завели здесь какие-то шашни? – Хиль засмеялся и погрозил ей пальцем. – Ах, донья инфанта, донья инфанта! Подумать только, что делают с людьми йод, безделье и ультрафиолетовые лучи…

Элен бросила взгляд на лицо Беатрис и вдруг вспылила:

– Слушайте, Ларральде, идите к дьяволу! Чего вы привязались, в самом деле!

Хиль сделал испуганное лицо и заторопился к выходу следом за Пико, крикнув, что будут ждать у кинематографа.

– Не обращайте внимания, – пробормотала Беатрис. – Я очень устала сегодня, мне просто немного не по себе… Я, наверное, пойду…

– Посидите, – сказала Элен. – На улице еще жарко.

Они помолчали. Мосо поставил перед Элен заказанный ею гренадин и отошел, окинув клиенток нагловатым оценивающим взглядом, Беатрис подумала, что раньше на нее никто так не смотрел. Или просто не замечала?

– Я, наверное, кажусь вам идиоткой, – усмехнулась она. – В самом деле, это вторая наша встреча, и вы оба раза видите меня на грани истерики. Впрочем, не бойтесь, это просто так говорится, что на грани, а вообще-то, я редко плачу… Даже удивительно…

Элен смотрела на нее молча, внимательно и – как в первый момент – немного удивленно. «Прости меня Господь, но она глупа, – подумала вдруг Беатрис со внезапным раздражением. – Нельзя безнаказанно быть такой красивой, при этой внешности ум был бы уже просто расточительством. Впрочем… Джерри сказал тогда, что она старше меня всего на два года? Я бы подумала – на все шесть…»

Элен действительно выглядела теперь старше своих двадцати двух лет. Она немного пополнела после рождения Херардина – совсем немного, но ее фигура утратила прежнюю мальчишескую гибкость, а красота стала почти вызывающей – донья Элена Монтеро приближалась теперь к тому типу, который был в моде полвека назад и на языке того времени определялся словами «роскошная женщина».

– Почему вы думаете, что я боюсь истерик? – сказала Элен. – И никакого особенно странного впечатления, сеньорита, вы на меня не производите. Что у вас какие-то неприятности или заботы – это видно. Но у кого их нет?

– Если говорить о заботах, то есть, очевидно, заботы очень приятные, хотя и трудные. Я, например, думаю о вашем маленьком. Ведь тревогу о нем вы не променяли бы ни на какую беззаботность, не правда ли, сеньора? Я даже думаю, что и такая забота, как забота о прокормлении голодной семьи, является, в сущности, приятной и утешительной…

– Вы ее испытали, сеньорита? – с улыбкой спросила Элен.

– О нет, конечно. Это, если хотите, просто умозаключение. Ведь, в конце концов, к большинству выводов приходишь чисто спекулятивно, не правда ли?

Элен пожала плечами:

– Мне не совсем понятно, что вы сказали относительно спекуляции. Среди моих поставщиков есть один спекулянт, но я не замечала, чтобы он был таким уж умным. И если уж говорить о его выводах, то, боюсь, он будет делать их, сидя на скамье подсудимых…

На этот раз улыбнулась Беатрис:

– Я имела в виду несколько иное, сеньора, но не важно. Так вот, если говорить о заботах, то, по-моему, самая неприятная из них – это когда ты сама являешься единственным ее объектом. Вы понимаете – одно дело беспокоиться о семье, ребенке и тому подобное и в то же время ощущать мир внутри себя, и совсем иначе себя чувствуешь, когда у тебя в душе полный разлад, хаос и ты к тому же совершенно одна, без каких бы то ни было обязанностей по отношению к окружающим…

– Вы думаете, это возможно? – задумчиво спросила Элен.

– Что, сеньора?

– Ну вот – не чувствовать никаких обязанностей, как вы сказали.

– Мне нечего думать, сеньора, я это испытываю на собственном опыте!

– Но ведь вы же не в пустыне живете, верно? У вас разве нет семьи?

– Почему, у меня есть отец, но он сейчас за границей. А друзей – по-настоящему – нет. С Пико мы, если хотите, просто хорошие и старые приятели, не больше. У меня был один настоящий друг, но я