Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

лопасти горизонтальных вентиляторов. «В месте злачном, в месте прохладном», – вспомнила Беатрис и подумала, что именно такое определение рая должно было возникнуть в раскаленных пустынях Иудеи. Следовало бы еще добавить – в месте затененном и чтобы не было слишком шумно.

Дон Хиль Зеленые Штаны подошел к ее столику, когда она допивала «кока-кола». Беатрис поперхнулась и высоко подняла брови.

– Нет, это просто рок, – сказала она. – Вы что здесь делаете?

– То же, что и вы, донья инфанта, путешествую. Но, боюсь, направления опять не совпадают. Вы куда – купаться?

– Разумеется. Что же еще делают люди в такую жару?

– Представьте себе – иногда работают. – Дон Хиль развел руками. – Я понимаю, вас это должно удивлять, но есть такие чудаки. Люди с извращенными вкусами, я бы сказал. Вместо того чтобы спокойно загорать на Плайя-Бристоль, они почему-то бегут работать…

– Ужасно, – сказала Беатрис. – Впрочем, ничего удивительного – более извращенного века, чем наш, не придумаешь. Вы, значит, тоже возвращаетесь в столицу из мазохистических побуждений? Бедный дон Хиль.

– Тронут вашим сочувствием, донья инфанта, но не вправе его принять. Как полноценный мужчина, свободный от пороков и извращений, я пока предпочитаю отдых работе и в столицу еду всего на два дня. Кстати, мы ведь в Мар-дель-Плата целой компанией; если вам будет скучно, присоединяйтесь. Там донья Элена со своим отпрыском и небезызвестный вам однорукий герой.

– О, и Пико с вами. Ну как он?

– Да ничего. Левеет не по дням, а по часам. Он со своей невестой порвал, вы слышали?

– Да, он мне звонил…

Они поболтали еще о том и о другом, потом вышли наружу. Огромная, дымная от зноя пампа лежала вокруг маленького белого домика в тени пыльных деревьев, прилепившегося к самому шоссе, и синее небо с редкими неподвижными облачками – цветов национального флага – стояло над пампой, как бездонный купол. Торопливыми вереницами бежали и бежали по шоссе машины – одни направо, к столице, другие налево, к атлантическому побережью.

– Удивительная вещь, – сказала Беатрис, протирая солнцезащитные очки, – в сущности, трудно придумать более скучный пейзаж, чем у нас в провинции Буэнос-Айрес… Но если бы вы знали, как я тосковала по нему в Италии! Там на каждом шагу такие красоты, что уже через неделю чувствуешь себя, как будто объелась пирожными…

Она надела очки и посмотрела вокруг. Сильно запыленная машина стояла под навесом – длинный «кэйзер-манхэттен» синего цвета. Воспоминание стукнуло в сердце Беатрис – она бросила взгляд на Хиля и еще раз обвела глазами площадку. Да, кроме автобуса и синего «кэйзера», здесь не было ни одной машины.

– Это ваша? – спросила она, указав подбородком.

– Что вы, донья инфанта, я еще не знаменитость! Это доньи Элены – я ведь еду по ее делу, и она любезно предоставила в мое распоряжение находящееся перед вами транспортное средство…

Он явно смутился почему-то, но Беатрис было не до него. Значит, действительно – она узнала с первого взгляда. Странно, почему бы… Марка распространенная, и цвет тоже. Почему именно эта?

Она подошла к навесу. Пассажиры уже усаживались в автобус, но она не трогалась с места. Ей очень хотелось прикоснуться к дверце или провести пальцами по ветровому стеклу. Сесть внутрь и тронуть руль – нет. Этого она не хотела бы, это было бы… ну, этого нельзя. А просто прикоснуться…

Наверное, это смешно выглядело со стороны. Наверное, так стоит и смотрит дикарь, увидев автомобиль впервые в жизни. Ничего, ей тоже можно постоять и посмотреть минуту-другую – посмотреть на длинную синюю машину, которая едва не стала для нее заколдованным кораблем Тристана…

– Никогда не видали этой марки? – закуривая, спросил подошедший Хиль. – Странно, их ведь до черта. Нравится?

– Да, – сказала Беатрис. – Очень, дон Хиль…

Она постояла еще несколько секунд, прощаясь с призраком, который сидел за рулем. Призраки обычно злые, а этот добрый, совсем добрый, и ей было с ним не страшно и уже даже не очень больно, а просто бесконечно грустно. Они поговорили, попрощались. Потом она пожала руку Хилю и пошла к автобусу.

Остаток пути Беатрис пролежала в своем кресле с закрытыми глазами, думая о встрече на станции – встрече со своим прошлым. Ее не оставляло странное ощущение, что она только что видела самого Джерри Бюиссонье, что это с ним она разговаривала и прощалась, теперь уже навсегда.

В первый раз за два года она думала о нем без боли, без рвущего мозг отчаяния; было только горькое сознание огромной и ничем не возместимой потери. Но разве не бесконечной цепью потерь является вся человеческая жизнь?

«Сейчас будет Кобо, почти приехали», – сказал кто-то. Беатрис привстала и отодвинула шторку. Солнце стояло уже совсем низко, на фоне пылающего предвечернего неба пампа казалась черной, подымаясь у горизонта к плоским холмам Балькарсе. Где-то там, немного севернее, лежит Тандиль – маленький сонный городок, где прошла половина ее детства, дом тетки Мерседес, прохладные полутемные комнаты с каменными полами и высокими черными дверьми, фиговое дерево в вымощенном плитками патио… Ей вспомнился разговор с Кларитой Эйкенс в брюссельском «отеле разбитых сердец». Да, детство у нее было счастливым; возможно, за это и приходится теперь платить.

Шоссе вбежало в эвкалиптовую рощу, слева остался аэродром Камет, промелькнула арка с надписью «Жемчужина Атлантики приветствует своих гостей», за поворотом стали все чаще мелькать окруженные садами виллы, пошли окраинные улицы, первые двухэтажные дома. Еще один поворот, и огромное, уже по-вечернему сумрачное пространство океана распахнулось во всю ширь горизонта, подкатываясь медленно вскипающими гребнями волн под самое шоссе. Потом его снова заслонили дома, уже многоэтажные. В семь часов пятнадцать минут горячий и пыльный пульман устало вполз под навес автобусной станции Мар-дель-Плата.

Умывшись и наспех перекусив тут же, в вокзальном буфете, Беатрис вышла на улицу. Кто-то рядом с ней громко возмущался отсутствием мест в отелях и пансионах. «В самом деле! А где я, собственно, буду жить?» – беспечно подумала Беатрис и решила не беспокоиться на этот счет. В крайнем случае всегда оставалась возможность поселиться пока у кого-нибудь из знакомых. Она глубоко, с наслаждением вдохнула прохладный, пахнущий прибоем воздух и пошла наугад, размахивая дорожной сумкой.

И действительно, с комнатой ей повезло так же случайно, как позавчера с билетом на автобус. На одной из тихих боковых улиц она увидела, как из дверей небольшого отеля выносят к такси чемоданы. Тут же войдя, она попросила оставить за ней освободившийся номер и сразу заплатила за две недели вперед. Хозяйка предупредила ее, что комната не из лучших – на верхнем этаже и слишком жаркая, с окном на север.

– Ничего, я люблю солнце, – сказала Беатрис. – Да, еще вот – возьмите квитанцию, пусть привезут мой чемодан с автовокзала. Я