Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

приезда. К тому же испортилась и погода – несколько дней шел дождь, а потом началась духота не хуже, чем в Буэнос-Айресе. Чтобы не встретиться невзначай с доньей Эленой, Беатрис почти перестала бывать на центральных пляжах и ездила купаться куда-нибудь подальше, а так как каждая поездка в такую жару была мучением, то она чаще сидела у себя, измученная духотой, и с завистью вспоминала строчки из последнего полученного в Буэнос-Айресе письма Фрэнка, где тот описывал снег и морозы где-то на канадской границе. В один из таких дней, решив все же пойти искупаться, хотя бы рискуя солнечным ударом, Беатрис вышла из отеля и, не пройдя и половины пути до пляжа, на углу возле кондитерской «Жокей-клуб» нос к носу столкнулась с Геймом.

Она была так поражена, что даже не сумела скрыть своего изумления и остановилась, глядя на него с немым вопросом. Будь у Гейма намерение избежать встречи, он мог бы пройти мимо, сделав вид, что ничего не заметил, и Беатрис осталась бы в глупейшем положении – для всякого постороннего очевидца этой сцены. Но Гейм, напротив, бросился к ней чуть ли не с распростертыми объятиями.

– Какое счастье, Беатриче! – воскликнул он, целуя ей руку. – Кто мог бы думать, что я найду вас на следующий же день после приезда! Давно вы здесь?

– А вы? – растерянно спросила в свою очередь Беатрис.

– Я же говорю – второй день! Я вернулся из своей поездки и все никак не мог вам дозвониться, потом понял, что вас нет в городе, и стал обзванивать всех знакомых. У Ретондаро мне сказали, что Пико здесь, и дали адрес, и я сразу ему телеграфировал. Позавчера получил ответ, вот видите…

Он вытащил из кармана телеграмму и показал Беатрис: «Альварадо по слухам здесь адрес неизвестен приезжай ищи».

Беатрис прочитала наклеенные кривые строчки, помолчала несколько секунд и подняла взгляд на Гейма:

– Ян, для чего вы приехали?

– Неужели вы не видите, Беатриче? – спросил он, мягко взяв ее под локоть и отводя в тень парусиновой маркизы. – Я искал вас – и нашел.

– Но для чего? – повторила Беатрис, не отрывая глаз от его лица. «Он очень загорел там, в Бразилии, – мелькнула у нее мысль. – Господи, не нужно мне этого, ну пожалуйста, не нужно… Лучше бы он сразу сгинул и расточился!»

Но Ян Гейм не расточался. Загорелый до того, что его вьющиеся светлые волосы казались теперь совсем льняными, он стоял перед нею живой и очень осязаемый, улыбаясь немного озадаченно и вертя за дужку снятые солнцезащитные очки. Беатрис своих не сняла.

– Для чего?.. – повторил и он ее вопрос. – Гм… действительно – для чего? На вопрос «почему» ответить куда проще, Беатриче. Спроси вы – почему я сюда приехал, я ответил бы, что приехал потому, что люблю вас.

Беатрис не смутилась и не отвела глаз.

– Я не знаю, отдаете ли вы себе отчет в полном значении произнесенных вами слов, – сказала она сухо, словно беседуя на отвлеченную тему. – О, я не в смысле ответственности, не думайте! Меня просто интересует, что вы подразумеваете под словом «любовь».

– То же, Беатриче, что подразумевали под ним всегда, – сказал Гейм, перестав улыбаться. – Это одно из самых старых слов на земле. Кто может вложить в него новое значение?

Беатрис помолчала.

– Ян, вы способны выполнить мою просьбу?

– Любую, Беатриче.

– Тогда я попрошу вас никогда в жизни не произносить больше это старое слово в моем присутствии. Хорошо?

– Хорошо, – просто ответил Гейм. – Я и не надеялся ни на что другое. Теперь вы поняли, почему я не сумел ответить на ваше «для чего»?

Беатрис опустила голову.

– Вы на пляж? – спросила она через минуту. – Ну что ж, идемте. Какая погода в Буэнос-Айресе?

– Вчера была гроза – утром, когда я уезжал. – Гейм тоже говорил теперь совсем спокойно, небрежным тоном, словно между ними ничего не произошло. – Кстати, здесь сегодня тоже какая-то предгрозовая духота.

– Да, – кивнула Беатрис. – Уже несколько дней.

Они пришли на почти пустой пляж – было два часа пополудни, время обеда и начала сиесты. Гейм сразу разделся и пошел к воде. Беатрис сидела с поджатыми ногами, разравнивая ладонью песок. Когда Гейм отошел на несколько шагов, она не утерпела и посмотрела ему вслед и тотчас же быстро отвела взгляд, до боли прикусив губы.

Немногие купальщики, которые еще оставались на пляже, постепенно исчезли один за другим, и теперь вокруг нее было совсем тихо и безлюдно. Только шумел прибой, и где-то далеко торопливый и неразборчивый на расстоянии голос диктора передавал последние известия. Неподвижными мертвыми складками висел красный флажок на сигнальной мачте, а еще выше в ослепительном и пустом небе густого, почти ультрамаринового цвета неторопливо описывал круги альбатрос на широко распростертых, словно изломанных под странным углом крыльях.

Беатрис сидела, скорчившись на песке, придавленная зноем, тишиной и совершенно четким, беспощадным ощущением катастрофы.

Вернулся Гейм. Опустившись рядом, он осушил руки о песок и достал из брошенной рядом одежды сигареты и зажигалку.

– Хорошо, – сказал он. – Но прибой такой, что трудно удержаться на ногах, хотя там, дальше, почти штиль. Здесь что, всегда так?

– Да, – коротко ответила Беатрис.

Задумчиво пощелкав зажигалкой, Гейм бросил незажженную сигарету и лег на спину, закрыв глаза.

– Мне лучше уйти, Беатриче? – спросил он через минуту.

Она долго молчала, не поднимая головы, потом сказала негромко, с выражением тоски и усталости:

– Ничего я теперь не знаю… что лучше, что хуже…

Она понимала, что говорит совсем не то, но никаких других слов у нее не было. У нее не было сейчас даже никаких отчетливых мыслей, а только то же леденящее сознание катастрофы – не надвигающейся, а уже совершившейся. Ей очень хотелось повернуть голову и взглянуть на лежащего в трех шагах Гейма, но она боялась встретиться с ним глазами, а еще больше хотелось уйти, убежать, но убегать было уже поздно – она это понимала.

Они долго молчали – может быть, полчаса. Молчали и не двигались с места. Потом Гейм приподнялся на локте и посмотрел на Беатрис:

– Вы не думаете купаться?

– Да… в самом деле, нужно выкупаться, – сказала она.

Гейм встал. Беатрис достала из сумки резиновую шапочку и нерешительно расстегнула пуговку на блузке. Она почувствовала вдруг странную неловкость при мысли, что сейчас Гейм увидит ее в купальном костюме, как будто она никогда не появлялась в нем на пляже, под сотнями мужских взглядов. Словно отгадав ее мысли, Гейм отвернулся и пошел к воде.

– Прыгнем с мола? – спросил он, когда Беатрис догнала его, заправляя волосы под шапочку. – Там гораздо тише. Вы умеете нырять?

– Я ныряю, правда не очень ловко, – ответила Беатрис.

Они дошли до конца мола. Беатрис прыгнула первой, следом за нею почти бесшумно нырнул Гейм, скользнув в глубину большой золотистой рыбой.