Читать книгу - "Давайте поспорим! Как превратить конфликт в сотрудничество и финансовую прибыль - Алексей Назаров"

• Зрачки расширились, в результате появился эффект туннельного зрения — когда хорошо виден только тот объект, на который мы сейчас смотрим.

• Во рту пересохло.

В этом состоянии мышцы, легкие и мозг человека готовятся к физической активности. Гормоны и нейротрансмиттеры, выброшенные в кровь, взбодрили организм и вывели его на «высокие обороты», призывая к немедленному действию.

Понять, что вас сейчас «хакнула» симпатическая нервная система, можно, также присмотревшись к своим действиям. Правда, для этого нужно будет разделить этих близнецов и отдельно поговорить про «бей», отдельно — про «беги». Разница между ними состоит в направленности высвободившейся энергии, в векторе приложения усилий. Реакция «бей» устремлена на устранение опасной ситуации: угрозу надо контролировать и подчинять своей воле. Реакция «беги» направлена на устранение себя из трудной ситуации, призвана снизить степень воздействия угрозы, но без попытки эту угрозу нейтрализовать [16].

При реакции «бей» все наше тело приготовилось атаковать, нападать и кусать. Это агрессивный ответ, суть которого — желание убрать с дороги все, что вызывает у нас стресс. Мы можем отодвинуть стул, оттолкнуть человека или кинуть копье. Точнее, так было раньше, до появления офисов, в пещерах и саваннах. Сейчас мы все то же самое делаем с помощью слов и невербальных сигналов: атакуем позицию собеседника, нападаем на его мнение, «кусаем» его эго манипуляциями. Когда в ответ на нашу просьбу мы слышим «нет», все в нас закипает и реакция следует через полсекунды: «В смысле — нет? Совсем берега попутал? Вообще никаких поступков не помнишь?» — вот это проявление «бей» в коммуникации.

Что касается реакции «беги», тут все наше тело приготовилось убегать, чтобы сохранить себе жизнь. Несмотря на то что эта реакция полна энергии, она направлена в противоположную от опасности сторону. Мы хотим как можно быстрее оказаться как можно дальше от источника стресса: сбежать, укрыться, уклониться. Можно себе прекрасно представить, как такое происходило при столкновении нашего предка с саблезубым тигром. А как это выглядит в переговорной комнате или при личном конфликте? Мы соглашаемся с агрессором, только бы давление прекратилось. Мы укрываемся, снимая с себя ответственность — «не я это решаю», — или уклоняемся от прямого разговора в стиле «давай не будем об этом сейчас». Если в ответ на просьбу мы слышим «нет» и сразу отвечаем: «Ну да, я тебя понимаю, конечно, мне не нужно было тебя таким беспокоить», — это чистое коммуникативное «беги».

Симпатическая нервная система прекрасно справилась с сохранением жизни в течение сотен миллионов лет. Она позволила процветать самым энергичным и активным представителям каждого поколения, давая им репродуктивное преимущество. Но сейчас она не поспевает за скоростью изменений. В конфликтах, которые каждый день сотрясают офисы и кухни планеты Земля, реакция «бей/беги» не приводит к лучшим решениям: выгодным, долгосрочным, приносящим пользу. Наоборот, природа сталкивает нас в упрощенный мир: либо ты, либо тебя. Да, так было на протяжении всей истории Земли, сильный пожирал слабого. Однако сейчас, когда в развитых странах физическое выживание перестало быть насущным вопросом, мы способны явно на большее, чем нападать или убегать.

Разве космонавты совместного проекта СССР и США «Союз-Аполлон», запущенного в космос в 1975 году, решали вопросы методом «кто сильнее»? Вы знаете, кстати, на каком языке они общались? Нет, они не стали доказывать друг другу, что «мой язык лучше твоего». Они, как и положено осознанным людям, пошли на компромисс и создали новый язык, на котором разговаривали друг с другом на орбите, — смесь русского с английским. Ему даже дали название — «рустон», от смешения слов «русский» и «Хьюстон».

Симпатическая нервная система, к сожалению, затрудняет конструктивное разрешение конфликтов, особенно в социально сложных ситуациях. Вводя организм в аварийный режим при воздействии стрессора, она опрощает наше мышление, забирая ресурсы у «высших» отделов мозга и отдавая их «низшим». Система настроена так, что решать вопросы помогает только сила и скорость. А нам нужно другое.

Прежде чем говорить о том, как управлять автоматическими реакциями, стоит взглянуть также на парасимпатическую нервную систему — ту, что отвечает за восстановление и покой. Однако одна из ее ветвей — дорсальный блуждающий нерв — в условиях крайнего стресса может запускать реакцию «замри». Это не агрессия и не бегство, а подавление активности: человек замирает, теряет инициативу, уходит в себя. Это не такая разрушительная реакция, как «бей/беги», поскольку в ее режиме невозможно наломать дров, наговорить глупостей или сжечь мосты. Однако, хотя внешне все выглядит спокойно, внутри это полная биологическая капитуляция. Продолжительное нахождение в ступоре делает нас заложниками оппонентов, позволяя им принимать решения за нас. И если вы склонны «замирать» в сложных разговорах, важно научиться распознавать это состояние и мягко возвращать себе контроль.

Парасимпатическая нервная система

Вернемся в кабинет, где проходит совещание и руководитель поворачивается и задает вопрос: «А ты, Алексей, что сделал в этом месяце, чтобы исправить ситуацию и продать больше?» Автономная нервная система не выключается из работы ни на секунду. Если, услышав грозный голос начальника и увидев его нахмуренные брови, мой мозг посчитал, что у меня нет ни одного шанса справиться и оказаться успешным в этом замесе, то он меня обездвиживает, обеззвучивает и обезмысливает. Я замираю, впадаю в ступор, становлюсь тише воды и ниже травы.

Вы можете удивиться — как, черт возьми, реакция «замри» может мне помочь выжить в экстремальных условиях? Обычно такое поведение выставляется на потеху в мультиках: например, ленивец Сид из «Ледникового периода» любил притворяться мертвым в сложных ситуациях. Однако ученые говорят, что накапливать силы до момента, когда благополучный исход становится вероятным, и переключиться в этот момент на «бей/беги» — это вполне сносная стратегия выживания в очень опасных ситуациях.

Например, человека прижал к стене медведь: его нельзя победить — и от него нельзя убежать. Однако медведь пока не нападает. В этом случае мозг оценивает ситуацию как неконтролируемую, решение — не провоцировать хищника и замереть. При этом важно внимательно наблюдать за малейшими изменениями обстановки. Как только появится шанс на успех в агрессии или бегстве, надо немедленно воспользоваться этой возможностью.

В более сложных социальных взаимодействиях, например жестких переговорах, когда оппонент кричит на вас, остаться в диалоге помогает диссоциация с окружением: она снижает степень эмоциональной боли. В этом случае вы выводите себя из роли участника разговора в роль наблюдателя: как будто следите за беседой со стороны. А реакция «замри» дает время на поиск способа атаки/побега, который может реально сработать. Как только угроза становится понятной и приходит