Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

Она проводила его до выхода и немного постояла на дожде, и ее переполняла радость. Затем она снова вошла в дом к г-ну Поулю – новому г-ну Поулю. А когда начало смеркаться, она распорядилась, чтоб зажгли свечу.

* * *

Меланхолия г-на Поуля после этого визита превратилась в тихую бодрость. Возвращаясь от Барбары, он брел по темному городку, словно освобожденный, и желал лишь подольше побыть наедине со своей радостью. Дождь как раз ненадолго перестал. Он свернул в ветреный проулок, ведущий к воде. Там он встал, укрывшись от ветра за лодочным сараем, чтоб собраться с мыслями и попробовать прояснить себе, в чем его новообретенное счастье. Но через некоторое время ощутил, что не он один в этот вечерний час пришел к берегу моря со своими думами. Из мглы вынырнула одинокая фигура, они обменялись приветствиями, то был Габриэль.

Его не расстроило, что это именно Габриэль. Хотя тот существенно стеснял его во время его разговора с мадам Барбарой, все же он был одним из участников самой приятной сцены, которую пастор пережил с самого своего приезда в эти края, и даже если Габриэль и напоминал плута, то наверняка он был веселым Скапеном и с ним было бы полезно поговорить.

Габриэль как раз оказался дружелюбным, открытым, и язык у него был неплохо подвешен. Они разговаривали обо всем, что касалось Хавна и окрестных краев, и Габриэль рассказывал о многих горожанах курьезные вещи, заставлявшие г-на Поуля хохотать. Но поскольку в разговоре они оба избегали упоминать определенную личность, им обоим по этой причине становилось все яснее, что именно вокруг нее и крутятся мысли у них обоих, – и когда они наконец коснулись этой темы, тон у Габриэля стал растаявшим и расчувствовавшимся.

– Вы говорите, в такую можно влюбиться! Но видели бы ее, когда ей было восемнадцать и она была совершенно невинна. Вот тогда Барбара была мила!

– Могу себе представить, – ответил г-н Поуль.

– Ну да, – сказал Габриэль. – К сожалению, она совершенно испортилась. Бог свидетель, это прискорбно!

– Я уже что-то на этот счет слышал, – сказал г-н Поуль. – Значит, в этом, наверно, есть доля правды, хотя у меня не получается связать это с ее натурой, которая мне кажется весьма воспитанной и благопристойной, – а не как обычно ожидаешь от подобной женщины.

– Ах, она полна… Если бы вы ее как следует знали, вы сочли бы отвратительным… Она пускает в ход много… всяких таких фокусов, стоит ей завидеть незнакомца.

– Фокусов? – засомневался г-н Поуль. Он вспомнил взгляд Барбары, который лучился так, что ей все время приходилось его опускать. – Напротив, – продолжил он, – мне показалось, она совершенно естественна.

Габриэль тихонько фыркнул:

– А глаза-то! Да уж, она хороша! Я вам сейчас скажу одну вещь, Бог свидетель, это правда: порой человеку даже стыдно, что она с ним в родстве. Ведь иногда она ведет себя как настоящая… настоящая… как потаскушка, вот!

– Ну, я об этом судить не могу, – промямлил пастор. – Я просто слышу, что люди говорят. Но мне показалось, ее в основном старики критикуют.

– Да вся молодежь, которая с нею связывалась!

– Ну, я со своей стороны, – сказал пастор, – видел от нее одно лишь красивое и приличное.

– Упаси Господь! На меня она тоже не в силах повлиять, – с солидностью заметил Габриэль, – я ее для этого слишком хорошо знаю… все ее ужимки и фокусы. На самом деле это смеха достойно… Если бы мы с ней не были родней! Но я вот что хочу вам сказать, – заключил он, – она страстная – вот она какая!

Ха-ха, подумал г-н Поуль, когда они разошлись. Не так уж на этого Габриэля она «не в силах повлиять», как он притворяется. – Самому г-ну Поулю пришлось признать, что этот разговор на него как раз «повлиял». И его радость от Торсхавна и всего этого безутешного края не стала меньше. И это весьма удивляло его, ведь Габриэль сказал только то, что могло омрачить его приятное ощущение от визита в Новую Горницу. Но сейчас он лишь почувствовал, что приятное ощущение стало сильнее.

Впоследствии ни дня не проходило без того, чтоб он не видел Барбару, и каждая новая встреча лишь увеличивала его счастье. Он и сам не знал, что об этом думать. Он не сомневался, что об этой женщине идет дурная слава. И здесь он не нуждался в разъяснениях Габриэля, а мог бы сам дать ей оценку. То, как ее присутствие действовало на всех мужчин, буквально бросалось в глаза. Она не делала и не говорила ничего предосудительного – отнюдь! Но иначе и быть не могло. Может, она и сама ничего не могла с этим поделать. Она была всем приятна, а пути ее были неисповедимы.

О небеса, да что мог он, пастор, человек, долженствующий служить всем примером, – иметь с подобной женщиной! Он уже ясно видел, какие силки расставила для него судьба. Но он ее не боялся. Он уже понимал, что ему нужно избегать ее, – но вместо того он скорее искал ее. Его сердце было глубоко польщено. Его чувства были ослеплены взглядами ее зеленых глаз, взбудоражены ее искристым голосом. И этот черный промокший поселок с его пакгаузами и рябинами и этой жалкой крепостишкой – это место, в начале служившее для него лишь причиной для меланхолии, сейчас виделось ему в радужной перспективе.

Но оказалось, что эта радость была только взята им в кредит, и с каждым днем, проходящим таким образом, ее стоимость лишь возрастала. И когда придет час расчета, он должен понимать, как ему расплачиваться. Он не сомневался, что ему хватит чем заплатить, даже если цена окажется высокой. До сих пор он никогда не сомневался в себе, он привык плыть, распустив паруса.

На пятый день прибыл на лодке из Неса пробст, г-н Андерс Морсинг. Г-н Поуль слыхал, что этот человек когда-то был обручен с Барбарой, но порвал с ней еще до свадьбы. Последнее при взгляде на него казалось правдоподобным. Он был человеком солидным, высокого роста, с резкими чертами лица. Разве мог он вести с Барбарой игру взглядов? Его собственные взоры были как сталь, такие чересчур синие и твердые, что его собеседнику казалось, будто они пронзают самые глубины его совести. Но на его устах играла легкая улыбка, одновременно суровая и милая.

Едва г-н Поуль увидел его, как почувствовал, что его призвали к порядку. Он в одночасье вернулся снова в прошлое. Пробст сидел, держа в одной руке развернутое письмо от епископа, и пристально смотрел на собеседника.

– Гм, – сказал он. – Как