Читать книгу - "Барбара - Йорген-Франц Якобсен"

которая, с озабоченным выражением лица, под каким-то предлогом вышла из комнаты. Барбара сидела и шила. Но ее живые глаза были обращены не на шитье, – их переменчивый зеленоватый блеск падал на все, – а в этот момент в основном на Габриэля. Может, ей было и неизвестно, что он думал – зато она знала, что он чувствует, – такой она была чуткой. Когда она сидела вот так между двоими мужчинами, то слышала, в каком ритме бьются сердца у обоих. И она могла играть на них, как на двух инструментах на два голоса. Сейчас Габриэля надо было немного утешить и подбодрить. Она заговорила с ним, принялась расспрашивать о том о сем и очень внимательно выслушивала его ответы. За это время Барбара лишь три раза посмотрела на г-на Поуля и всякий раз очень быстро потупляла взор.

Г-н Поулю, который весь день ощущал, что прозябает в кромешной мгле, разом показалось, что он очутился на ярком свету. Это ощущение возникло не только из-за белой столешницы, белого шитья у Барбары и ее очень белых теплых рук – но сами эти глаза сияли так ярко, что ей приходилось отводить их после каждого взгляда. Они как будто проявляли чрезмерную откровенность, а потом сами же стыдились этого.

Поначалу эти взгляды были весьма приятны г-ну Поулю, пока он не смекнул, что они были больше рассчитаны на Габриэля, чем на него самого. Также от него не ускользнуло, как она несколько раз улыбнулась довольной улыбкой: уголки длинных алых губ изогнулись, образовав на щеках глубокие впадины. Г-н Поуль толком не понял, о чем шел разговор, – очевидно, в словах Габриэля были какие-то скрытые намеки, которые были отнюдь не противны Барбаре. Но сам он мало-помалу начал ощущать себя лишним.

И все же тотчас после этого пришло и его время, – когда Барбара серьезно и очень заинтересованно принялась расспрашивать его о плавании, о его штудиях, о выпускной проповеди и о множестве других вещей, относящихся к его пасторской карьере. Оказалось, ей знакомы имена многих профессоров. «Да, ее дерзость просто переходит все границы! – думал Габриэль. – Ведь что может Барбара понимать в таких вещах!» И тем не менее она продолжала разговор, словно у нее всю жизнь в голове существовали лишь мысли, подобающие пасторше, и наконец спросила г-на Поуля, не встречался ли он когда-нибудь с ее покойным мужем, г-ном Нильсом.

«Вот это бесстыдство, черт возьми!» – подумал Габриэль. Его злило, что поблизости не было никого, кого он мог бы взять в свидетели ее лицемерию.

Но для г-на Поуля все было так, словно он впервые в этом краю повстречал собеседника, способного самозабвенно слушать его, и он свободно и честно рассказал обо всем, и это было для него бальзамом на душу. Ведь хотя он прекрасно понимал, что подобные материи сами по себе вряд ли будут подходящей темой для женщины вроде Барбары, по ее лицу и глазам он видел ее живой интерес и внимание к мельчайшим изменениям его выражения, и в этот миг его посетила мысль, показавшаяся ему верной: что в разговоре с особами слабого пола тема – только предлог, а существенна лишь радость от стояния лицом к лицу, когда взоры встречаются, голоса смешиваются и души соприкасаются. А душа Барбары, которая говорила сквозь ее зелено-золотистые глаза, сильно тронула его; порой она смущалась и отшатывалась, но тотчас возвращалась и играла перед ним, и грелась в лучах его внимательного пылкого взгляда. Уголки ее рта вновь поползли вверх, она прислушивалась, словно к редкостному наигрышу, а ведь в том, что он рассказывал, темой были всего лишь пасторы да приходы, хотя на самом деле в этом была длинная сольная ария из глубин его мужской сущности. И эта ария была услышана.

И тут глаза Барбары внезапно начали убегать в сторону Габриэля. Она потупилась, метнула на него единственный быстрый взор и еле слышно хихикнула. Слова едва не застряли в горле у г-на Поуля. Что сейчас произошло? Габриэль что-то сделал, что-то сказал? Вмешался в их концерт? Барбара рьяно принялась шить, не поднимая глаз от шитья.

– Это наволочка, – тихо произнесла она.

Но было заметно, что ее распирает смех. Габриэль уставился на нее и жег ее взглядом.

– Наволочка это! – упрямо повторила она. Ее голос сорвался на фальцет, под конец переходящий в свистящий звук между вздохом и смехом.

Г-ну Поулю стало не по себе. Он ничегошеньки не понял. Вначале он думал, что сейчас смеются над ним, но вскоре понял, что это не так. И все же ему пришлась не по нраву эта новая озорная игра между Барбарой и Габриэлем, которая перебила и сделала ненужным его собственный рассказ.

Тут Габриэль потянул за шитье. Барбара, для виду защищаясь, шлепнула его по пальцам, но это не остановило его, и он вытащил всю белую ткань на стол. Тут она вдруг сдалась и сказала с явно наигранной сердитостью: «Ох, и дурачок же ты, Габриэль! Ну да, сорочка это! Ей-богу, как будто ты никогда сорочки не видел!»

На толстом лице Габриэля читалась дерзость, по нему было ясно, что он развлекается напропалую.

– Нет, почему, видел, – ответил он, – но такой изящной – точно никогда. А кто будет?..

Но тут Барбара вдруг залилась пунцовой краской до самой шеи. Ей случилось всего на секунду бросить взгляд на г-на Поуля – и никогда она не отводила его так быстро. Габриэль заметил, что что-то произошло, и вдруг понял всю ситуацию. Черт, опять он сплоховал! Г-н Поуль и Барбара хранили молчание, говорил лишь он один, и все равно он понимал, что в этот миг он даже меньше, чем ничто. Этот миг был для него непереносим. И он сказал, что сейчас ему придется уйти.

– Ты хочешь уйти? – задала Барбара вопрос в пространство.

– Да-да. В лавку, – сказал Габриэль. Как раз в эти дни он был очень занят.

Да и г-н Поуль начал собираться. Он пробормотал что-то насчет того, что, наверно, пора и ему восвояси. Но тут Барбара вдруг снова обрела дар речи и громко заговорила из глубин своего смущения. Нет-нет! Ради Бога, пусть не уходит! Ее мать сейчас как раз для него кофе варит! А она с ним еще толком и не поговорила, хотя ей очень, очень хочется! У нее просто так много хлопот по дому. Ради Бога, пусть он не уходит!

Габриэль, стоявший уже в прихожей, просунул голову в комнату и сказал, указывая рукой на шитье: «Да, до свидания – и желаю удачно дошить свадебную сорочку!»

Барбара засмеялась. В ее горле поднялся смешок,