Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

– Чем могу помочь, сеньор? – спокойно спросила жертва.

У Чуфо и Антонио вырвался нервный смешок.

– Мне бы десяток яиц. Вот тех, что стоят сзади, за консервами, – сказал юный Рос Понс, намереваясь отвлечь продавщицу, чтобы его приспешник успел провернуть дело.

Едва волоча ноги от усталости и возраста, женщина очень медленно подошла к тем самым яйцам, чтобы угодить покупателю.

– Вот эти? – простодушно спросила владелица лавки, которая не только была почти слепой, но еще и глухой как пень.

– Нет, нет. Те, что левее, в глубине, – возразил Антони, стараясь не сорвать спектакль раньше времени своим шепотом.

Терпеливая и изможденная Хосефа подошла к небольшой лестнице, что стояла у полки, где предположительно лежали яйца, и начала неуклюже подниматься.

Едва она успела преодолеть первую ступеньку, как Чуфо тут же подал сигнал товарищу – закругляться с представлением и уносить ноги. Добыча была у него.

Хосефа поняла, что ее одурачили, когда услышала, как за выбегавшими мальчишками хлопнула дверь. Увы, это был не первый и не последний такой случай, но она вряд ли могла бороться с безнравственностью молодежи. Она пережила войны, голод и настолько немыслимые лишения, что еще одна мелкая пакость вряд ли бы ее разорила.

Чуфо и Антони слились с толпой, но не избежали красноречивых взглядов жителей квартала. Когда молодежь несется сломя голову, это может означать лишь одно – они что-то натворили, и потому на протяжении всего пути, пока они не скрылись за бараками возле церкви на площади Кастилии, их мысленно осуждали. Несмотря на недоверие, местные жители уже давно привыкли к причудам этих улиц.

Слепо следуя за своим напарником по шалостям, Антони взобрался на стену, которая держалась лишь благодаря надеждам местного священника. Мальчишки добрались до маленькой, погруженной в темноту крыши. Это место напоминало крысиную нору, и, поскольку сюда едва проникал солнечный свет, они воспользовались этим, чтобы устроиться поудобнее и поделить трофеи.

Чуфо вытащил из-под рубашки бутылку бренди и две пачки сигарет.

С хитрой ухмылкой приятель Антони откупорил бутылку с помощью маленького стилета, который всегда носил с собой, и хлебнул бренди. Передав бутылку сыну Льюиса Роса, он закурил сигарету, воспользовавшись спичкой из коробка, который тоже стащил у бедной торговки.

За пару часов ребята расправились со всей бутылкой и выкурили целую пачку сигарет – два товара, которые было труднее всего достать в послевоенное время, когда список ограничений и запретов разросся до невероятных размеров. Украсть у старухи эти сокровища было поистине гнусной проделкой.

Окрыленные, с легкими, полными табачной отравы, они покинули тот заброшенный уголок города и двинулись вверх по роскошному Пасео-де-Грасия к кинотеатру «Фемина», расположенному в доме № 23 на элегантном барселонском проспекте. Это царство кинематографа славилось долгожданными премьерами от киностудии «Двадцатый век Фокс» и голливудскими фильмами для всей семьи. Кинотеатр, который, вопреки всем обстоятельствам, прославился в пятидесятые годы, благодаря своим показам в формате «Синемаскоп».

Несмотря на всю их невинную браваду, Чуфо и Антони были бесстыдниками из хороших семей. Оба злоупотребляли доверием родителей и учились в престижной школе, которая открывала свои двери не каждому. Однако Мартинес был более отпетым пройдохой, чем отпрыск семьи Рос Понс, который чаще просто подражал другу. Подтверждением этому служило ежедневное проникновение Чуфо в кабинет его отца – известного адвоката, работавшего на некоторых политиков режима, – с целью украсть пачку банкнот из сейфа, который считался вполне надежным. Парень, научившийся втайне от отца таскать деньги на свои расходы, водил Антони в кино, зная, что это была большая страсть его друга. Наследник Рос Понс, разумеется, был лишь рад, что нашелся благодетель, финансирующий его скромные пороки.

Пока алкоголь все еще циркулировал в их крови, они купили билеты на приключенческий фильм, ставший хитом в тот сезон. На середине фильма Чуфо захрапел, но Антони, завороженный происходящем на огромном экране, ушел с головой в вымышленный мир, который ему не было суждено познать. Этот вестерн показал, насколько унылыми были школьные занятия. Антони хотел лишь одного – стать одним из тех счастливчиков, что зарабатывают на жизнь, создавая эти восхитительные миры на пленке.

Пока же он плыл по течению, не зная, что его ждет впереди.

* * *

Антони, потупив взгляд, поднялся на крышу своего дома. Он прогуливал уроки не потому, что хотел разозлить или разочаровать своих родителей, но звонок из школы Льюису Росу и череда побегов вместе с Чуфо Мартинесом предрешили его судьбу.

Понимая, что ему сейчас влетит – и вполне заслуженно, – отпрыск семьи Рос Понс подошел к отцу, который молча смотрел на Барселону, расстилавшуюся у его ног. С этой высоты открывался вид на все участки Рамблы и прилегающие кварталы, сливавшиеся вдали с морской гладью горизонта.

Стараясь не выдать своего присутствия, Антони осторожно ступал по раскаленному кирпичному полу, лежавшему между ним и отцом.

Поначалу они оба молчали. Льюис наблюдал за городом, а его сын пытался ему подражать, хотя голова мальчика была полна тревожных мыслей. Он ожидал сурового наказания за содеянное, но рассматривал его как неизбежные издержки освобождения от ситуации, которая его угнетала. Он не хотел учиться и в своем решении был непоколебим. Что бы там кто ни думал.

– Полагаю, ты уже знаешь, что нам сообщили о твоих прогулах…

Антони продолжал молчать. Защита была худшим из возможных вариантов. Лишь отдаленный гул автомобилей, трамваев и мотоциклов нарушал гнетущую атмосферу.

– Я не буду спрашивать, где ты был, потому что не хочу лишний раз беспокоиться о том, что ты болтаешься по улицам. Но это должно прекратиться, Антони.

Юноша, испытывая острую потребность полностью открыться человеку, которого уважал не только как отца, но и как понимающего собеседника, решил ясно обозначить свою позицию:

– Папа, я ненавижу учебу, и вы это знаете. Я не хочу вас огорчать, но в школу я больше не вернусь.

Льюис, понимая, что его сын, привыкший добиваться желаемого, уже принял решение, предпочел предоставить ему выбор, а не читать мораль:

– Тогда тебе придется работать на фабрике. Начнешь подмастерьем, и кто знает… может быть, ты в этом деле преуспеешь.

– На фабрике? Но, папа… Я не интересуюсь одеждой. Канделе такое по душе, но я мечтаю о другом. Она похожа на маму и бабушку, ее призвание – создавать выкройки.

Глава семьи Рос дал сыну понять, что выбор невелик.

– Либо фабрика, либо школа. Решать тебе. Позже, когда достигнешь совершеннолетия, будешь делать что пожелаешь, но пока альтернатива такова. Выбор за тобой.

Антони, смирившись с очевидным, взвесил оба варианта. Фабрика была не идеальным вариантом, но, по крайней мере, он был бы свободен от