Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

– Вот именно. Видишь, как изменились твои приоритеты? С оборотнем ты пыталась предотвратить любую смерть. Теперь один уже мертв – и скоро будут еще, – но тебя это не тревожит. Всего три слова, Яга. Три слова – и все эти люди будут в безопасности. Никакая нечисть больше никогда не придет им вредить.

Я стискиваю зубы, дышу ровно, бросаю на Воланда взгляд, полный ненависти. Только я больше не могу ненавидеть его, как раньше. Теперь я знаю его лучше. Я кое-что о нем понимаю. И моя змора – все злое, темное и необдуманное во мне – тянется к нему с удивительной силой.

Это стало игрой. И Воланд прав. Мои приоритеты изменились. Потому что моя свобода значит для меня больше, чем жизни смертных в этой деревне. И все же я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их. Все – кроме этого.

– Вот твои три слова! – рявкаю я, сверля Воланда взглядом. – Я. Решу. Сама.

Он вздыхает, закатывает глаза, а потом… падает передо мной на колени.

Глава 36

Душа

Я смотрю, ошалев от такой неожиданности, как Воланд забирает кружку из моей руки, ставит на пол, а потом обхватывает мой нож обеими руками. Глазам не верю, какие же у него большие и при этом ловкие кисти. Контраст между моей человеческой кожей, которую лижет золотой свет свечи, и его темно-серой – разительный. И до чего же приятный!

Я невольно представляю, как мы, должно быть, выглядели у реки, когда наши обнаженные тела переплелись.

Воланд стоит на коленях, и его голова находится почти на одном уровне с моей. Я вздрагиваю, видя его лицо так близко, – желтые глаза впились в меня, не отрываясь. Я все еще держу нож в правой руке, и приходится сжать его покрепче, чтобы пальцы перестали дрожать.

– Я не побрезгую мольбой, – говорит Воланд, но его тихий голос вовсе не умоляет. Он низкий, соблазнительный, а глаза пожирают меня с тем голодом, который я так хорошо знаю и которого жажду. – Пожалуйста, Яга. Давай покончим с этим, здесь и сейчас. Пойдем со мной сегодня ночью. Я покажу тебе всё: все миры, магию и силу. Для тебя там столько всего. Пожалуйста.

Я моргаю, прикусываю язык, потому что «да» так и вертится на его кончике, готовое сорваться.

– Ты… Ты не должен так менять свое поведение, – говорю я сухим, хриплым голосом. Меня мучает жажда, но я понимаю, что вода тут не поможет. – Ты сам себя выдаешь.

Воланд смеется, поворачивает мою руку в своей хватке, большим когтистым пальцем гладит мое запястье, а другой коготь тем временем чертит линии на внутренней стороне ладони. Меня пробирает дрожь – это его прикосновение до того нежное, до того пьянящее.

– Но я и есть лжец. Отгадай загадку, девочка-мак: если я показываю тебе свою врожденную лживость, разве это не делает меня честным? Разве не было бы ложью, если бы я притворялся стойким, искренним мужчиной?

Я качаю головой – в ней сплошной туман.

– Не знаю.

Воланд ухмыляется – ослепительно, красиво – и до крови колет меня в центр ладони острым когтем. Я даже не вздрагиваю. Никакой боли.

– Тогда поверь мне на слово.

Мы оба смотрим, как медленно сочится кровь, наполняя чашу моей сложенной ладони. Когда вот-вот перельется через край, Воланд опускает голову – очень осторожно – и лакает алое своим длинным быстрым языком. Я вздрагиваю от того, как его шершавая поверхность ласкает нежную кожу.

Его рога заключают меня в клетку, мягко упираясь мне в руки. Внутри разливается слабость, по жилам течет сверкающее желание. Я смотрю на Воланда, склоняющегося над моей ладонью, и жажду. Каждое прикосновение его языка раздувает пламя, каждый взгляд его золотых глаз заставляет меня трепетать.

– Мы бы делали это каждый день, – шепчет Воланд, облизывая мое запястье. Ладонь чиста, раны нет, кровь больше не идет. – Я бы пил от тебя, ты бы пила от меня.

Его острые зубы впиваются в мое запястье, и я задыхаюсь. Мощная дрожь пробирает все тело, ноги раздвигаются шире, слабые и беспомощные. Воланд придвигается ближе, бедрами раздвигая мои колени. Тени задирают мне платье, чтобы не мешало. Мы кожа к коже.

– П-почему ты не носишь одежду? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Я знаю его трюки. Воланд доведет меня почти до самого конца, а потом остановится и потребует верности. Или пригрозит. Или уйдет прямо перед тем, как… Или…

– Я не мерзну, – бормочет он, отрывая губы от раны.

Кровь сочится, Воланд слизывает ее, трется носом о мое предплечье, глубоко вдыхая.

– Разве ты носишь одежду не для украшения? – спрашиваю я, крепче сжимая нож, когда Воланд прижимается губами к моему запястью и делает долгий, дурманящий глоток прямо из вены.

Он снова всасывает, потом отпускает, нежно лижет мелкими касаниями языка, а взгляд устремлен на мое лицо. Мои губы приоткрыты. Я тяжело дышу. Понимающая улыбка кривит алые губы Воланда.

– Зачем украшать совершенство? – спрашивает он с порочным блеском в глазах.

Я фыркаю от сдавленного смеха:

– О, как ты тщеславен.

Воланд облизывает губы и ухмыляется:

– Не тщеславен. Просто знаю себя.

Я снова смеюсь, закатываю глаза от его наглости и тут же натыкаюсь взглядом на мертвое тело, за которым должна приглядывать. Замираю, чувствуя, как в животе поднимаются отвращение и стыд. Боги, что я делаю? Смеюсь с дьяволом и позволяю ему пить мою кровь, а в пяти шагах от меня лежит мертвец! Если бы Весна увидела меня сейчас, лишила бы своего благословения.

– Яга.

Воланд привлекает мое внимание обратно. Я медленно смотрю на него, униженная и злая. Он сделал это снова. Окутал меня своими чарами, обвел вокруг пальца. Все для одной цели: чтобы я ему отдалась. Все, что наговорил Воланд, наверное, ложь, но почему-то я перестала разбирать каждое его слово еще некоторое время назад.

Я попалась. Сама позволила этому случиться. После всего, что он сделал, после всех обещаний, данных себе.

Это – его ласки, мой ответный смех на его слова – должно прекратиться.

Пальцы крепче сжимаются на рукояти ножа. Воланд медленно моргает – раз, долго и тяжело, – и что-то меняется в его лице. Оно больше не игривое, не очаровательное.

Я замахиваюсь ножом на его лицо. Воланд хватает мое запястье – рука быстрее тени. Кончик ножа замирает в волоске от щеки.

Что-то хищное и темное мелькает в его глазах. Я пытаюсь вырвать руку, но хватка Воланда становится сильнее, и тонкие кости моего запястья, кажется, начинают прогибаться под его пальцами. Я стискиваю зубы и, стараясь не показывать страха, смотрю на Воланда с вызовом.

Когда он говорит, голос у него мягкий, с праздным любопытством:

– Не лучшее место для удара, если ты и вправду хочешь мне навредить, дорогая. Не то