Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

Я сажусь, моргая. Одна в залитом солнцем пшеничном поле.

Прямо передо мной лежит Магда – бледная и безжизненная. Полудницы нигде не видно.

И теперь моя очередь ругаться.

Глава 38

Знание

Еще одна ночь, еще одно бдение. Я подавляю зевок, глядя на тело Магды, распростертое на моем столе, который, похоже, теперь предназначен не для больных, а для мертвых. Я одела ее в длинное коричневое льняное платье и заплела волосы в свободную косу. Она выглядит такой умиротворенной и слишком молодой, чтобы быть здесь.

– Зачем ты это сделала? – шепчу я, протирая глаза. – Неужели оно того стоило – умереть из-за мужчины?

Магда не отвечает. Но если бы ответила, я бы даже не удивилась. После всего, что случилось вчера и сегодня, границы моего восприятия раздвинулись, включив в себя многое.

Например, то, что Воланд подарил мне удовольствие, не требуя ничего взамен.

Спасение моей жизни я могу понять. Он ясно дал понять, что хочет, чтобы я жила. Но тот оргазм был совершенно незаслуженным – и целиком для меня. О, Воланд получал удовольствие, душа меня, я уверена. Но мог бы взять гораздо больше. Он мог бы утолить свою похоть мной, и я бы отдала ему все. И все же Воланд не взял. Только отдавал.

Я комкаю платье на коленях, раздраженно выдыхаю. Я сижу, позволяю себе неподобающие, непристойные мысли, в то время как должна охранять душу. Что, если Род придет и как-то прочтет мои мысли? Все эти боги, кажется, так много знают – это не так уж невероятно. Может, они видят мысли смертных. Я закрываю лицо руками и стону.

Впрочем, еще рано. Наверное, я в безопасности. Но мое тело ощущается заряженным и готовым к новым ласкам, и я не могу стряхнуть эту чувствительную потребность, что бы ни делала.

Я благодарна лишь за то, что Воланда нет рядом.

– Ждешь Рода, девочка-мак?

Я открываю глаза и смотрю сквозь пальцы. Воланд склонился над Магдой и критически оглядывает ее со всех сторон, словно крестьянин, оценивающий новорожденного теленка. Я моргаю и откидываюсь к стене, расправляя платье на коленях.

Сегодня мои руки пусты. Я усвоила урок – не размахивать ножами рядом с демонами.

– Зачем ты здесь? – спрашиваю я. Звучит скорее устало, чем требовательно. – У тебя что, нет своей жизни?

– В настоящее время, дорогая Яга, ты и есть моя жизнь.

Я фыркаю. Его тон ясно дает понять, что он шутит. К тому же Воланд снова не ответил на вопрос. Все как всегда. Словно не может общаться ясными, прямыми словами, только загадками.

Воланд смотрит на Магду еще мгновение, а потом грациозно выпрямляется, касаясь рогами потолочной балки. Я наконец замечаю, что он одет. Длинная, похожая на юбку одежда низко сидит на бедрах, ниспадая до ног. Верхняя часть тела все еще обнажена – поджарый торс и блестящая темная кожа выставлены напоказ, но мужское естество скрыто.

Интересно, связано ли это с тем, что он сделал со мной сегодня? Пытается ли Воланд установить границу между нами? Или, может, это потому, что прошлой ночью я спросила его о наготе? Конечно, это может быть совершенно не связано со мной, хотя сомневаюсь.

– Зачем юбка? – выпаливаю я, чувствуя себя неуютно, сама не зная почему.

– Потому что ты продолжаешь на меня пялиться.

Я вскакиваю на ноги, задыхаясь от возмущения:

– Я пялюсь?! Это у тебя нет стыда! Ты разгуливаешь со своим хозяйством наружу, словно это общественное достояние!

Когда Воланд разражается низким теплым смехом, я понимаю, что попалась. Он хотел вывести меня из себя, и у него получилось. Теперь Воланд наклоняется к Магде и шепчет ей на ухо – достаточно громко, чтобы я слышала, потому что это предназначено для моих ушей. Разумеется.

– Бьюсь об заклад: ты первая смертная, которая удостоилась того, чтобы слово «хозяйство» было произнесено вслух во время ее бдения. Теперь дважды. Счастливая.

Я сажусь – смущенная и злая. Воланд выпрямляется и одаривает меня очаровательной довольной усмешкой. У меня возникает детское желание затопать ногами, которое я подавляю огромным усилием.

Бдение – не место для истерик. Да я и так нанесла достаточно урона.

Мне так стыдно, но в то же время хорошо, что Весна ничего не видела. Она бы восстала из мертвых, чтобы надрать мне уши, как делала, когда я была девчонкой.

– Выходит, ты знаешь, что прошлой ночью я видела Рода? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. Голос звучит неожиданно капризно, ненавижу такое.

– Конечно, – говорит Воланд, медленно поворачивая ладонь в сдержанном жесте.

Рядом со столом с мягким стуком появляется большое, удобное на вид кресло. Воланд садится, широко раздвигая ноги, и опирается локтем на стол – прямо у головы Магды.

Я знаю: если попрошу его убрать локоть, он укажет на то, что я уже осквернила бдение непристойными словами. Поэтому я молчу. Он ухмыляется, словно точно знает, о чем я думаю. Когда Воланд устраивается поудобнее, юбка – которая, как я понимаю, просто обернута вокруг бедер, – распахивается. Я вздыхаю и отвожу взгляд.

– Чего ты хочешь, Воланд? – спрашиваю я, глядя на ладонь Магды – открытую и безжизненную, со слегка согнутыми пальцами.

– Разгадать тебя, девочка-мак. Поверь, я хочу избежать принуждения так же сильно, как, наверное, и ты. Я слишком стар для этого. Должно быть что-то еще, что тебя убедит.

Когда я смотрю на Воланда, он кажется честным и любопытным – его глаза изучают меня со смелой оценкой. Я качаю головой.

– Я и сама не знаю, что могло бы «разгадать» меня, как ты говоришь. Ты начал неправильно, а потом продолжал делать только хуже. Я не простила тебя за убийство моей подруги и никогда не прощу.

Воланд нетерпеливо вздыхает и пренебрежительно машет рукой.

– Простишь, когда встретишь ее. Какие у тебя еще возражения?

Я недоверчиво смотрю на него.

– Когда встречу ее?

Воланд коротко кивает:

– Когда отведу тебя в Навь. Что еще ты имеешь против?

Я молчу некоторое время, переваривая информацию. Его глаза буравят меня так, словно он жаждет не больше и не меньше, чем получить ключ к моему сердцу и разуму. Это неприятно – быть объектом такого пристального внимания. И все же мне льстит.

– Вот это, – говорю я наконец, указывая рукой в его сторону. – Ты продолжаешь предполагать, что я позволю тебе владеть мной и принимать за меня все решения. Да, ты предлагал мне свободу, но мы оба знаем: только на твоих условиях. Я против того, чтобы быть твоей рабыней.

– Но ты не против, – бормочет Воланд. Его золотые глаза приобретают сверкающую глубину, он подается вперед, сцепляя когтистые руки перед собой. Его хвост поднимается сбоку, кончик напряженно подергивается. – Тебе нравится быть в моей власти. Когда я лишаю тебя воздуха и заставляю получать удовольствие – не лги. Тебе понравилось.

Воланд смотрит