Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

своих, несмотря на подозрения и сплетни. Это все, о чем я когда-либо мечтала. А теперь эта цель кажется пустой и ненастоящей.

Теперь, когда я знаю, что боги и демоны реальны, когда точно знаю, что есть жизнь после смерти, тихий быт деревенской знахарки уже не то, что мне нужно. Я жажду всего, чем соблазнял меня Воланд. Магии, странствий, силы.

Вдобавок я не могу перестать думать о том, как ужасно не готова. Я думала, Весна будет со мной, поддержит, когда я буду входить в новую жизнь. А теперь Воланд замышляет новую пакость, а я совсем одна и отвечаю за всех в деревне.

Знания и навыки у меня есть. Но что, если мне снова придется столкнуться с нечистью или – лихо его знает – с чем похуже?

Наконец я с проклятием поднимаюсь с пола. Приношу еще ведро воды из колодца, крепко стискивая зубы, чтобы не застонать от боли. Я выплакала свою норму слез на следующие пять лет. Хватит слабости.

Моюсь, заплетаю волосы, завариваю свой травяной отвар, чтобы оставаться на ногах.

А потом начинаю планировать.

В последующие два дня Воланд не появляется. Я провожу их в основном в постели, обдумывая переезд. Это отвлекает от боли.

Оба дня идет дождь. Люди, наверное, рады и благодарят жреца за хорошие молитвы – урожай отчаянно нуждался в воде теперь, когда сено убрали. Я рада прохладной погоде и свежей, влажной чистоте воздуха. Дождь после засухи всегда пахнет божественно.

В день, когда должен прийти Даробор, я снова в порядке: кровотечение почти кончилось. Я упаковываю свои скудные пожитки и снимаю травы, которые сушились под крышей, чтобы забрать с собой.

Когда мы идем через деревню – все мое добро в тележке, которую тащит Дароборов осел, – его пухлощекая дочь Сара, прыгая по лужам, забрасывает меня вопросами.

– Это правда, что ты была в священном кругу в купальскую ночь? – спрашивает она, и ее голубые глаза сверкают любопытством.

– Да. Так вышло случайно.

– И ты видела Стрибога вблизи? И Рожаниц?

Я вздыхаю и киваю. Нет ничего сильнее детского любопытства.

– Стрибог много улыбался, а Рожаница – ни разу. Он был очень красивый: волосы золотые, борода. И когда он дул, вот так, – я поджимаю губы и выдыхаю тонкую струю воздуха, – создавал ветер.

Сара, не отрывавшая восхищенного взгляда от моего лица, чуть не падает в лужу. Я хватаю ее за руку и удерживаю.

– Осторожнее, а то искупаешься в грязи, – говорю я с ласковой улыбкой. – А ты знаешь, кто такая Рожаница?

Сара качает головой. Даробор бросает на меня одобрительный кивок, я отвечаю тем же. Он не просто так привел дочь помогать с переездом, и мне это безмерно льстит. Очень помогает и то, что девочка такая любопытная и живая. Она мне уже нравится.

– Есть три сестры Рожаницы, – объясняю я. – Они тройняшки – родились в один день и похожи как две капли воды. Мать у них Мокошь, а отец Род. Это бог, который направляет души предков в Вырий.

Я поглядываю на девочку и ее отца, потом пожимаю плечами. Весна никогда не скрывала от меня взрослых вещей в своих рассказах, а в одиннадцать лет Сара достаточно взрослая, чтобы их слышать.

– И Род на самом деле еще и сын Мокоши, – говорю я, снова взглянув на Даробора. – То есть он соединился со своей матерью и сделал ее беременной. Так родились богини Рожаницы.

– С матерью? – Сара недоверчиво морщит нос. – Фу!

Я ухмыляюсь.

– Вот и Перун, муж Мокоши, так же подумал. Его даже не особо разозлило, что Мокошь спала с другим мужчиной, ведь она это постоянно делает. У нее, например, была долгая связь с Велесом, братом Перуна. Род, вообще-то, сын Мокоши и Велеса; может, поэтому Перун его недолюбливает. А официально он не мог вынести, что три богини родились от кровосмесительного союза. Инцест – это когда близкие родственники сходятся. Боги его запретили.

Даробор молчит, но не выглядит расстроенным этими уроками для его дочери.

Сара хмурится, перепрыгивая через лужу.

– Но если запрещено, почему Мокошь и Род это сделали?

– Ах, в том-то и дело. Боги могут устанавливать правила и законы, но когда дело доходит до их соблюдения, считают себя исключением.

– Правила для крестьян, – бормочет Даробор, и я киваю.

Сара, задумчиво хмурясь, переводит взгляд с отца на меня и обратно.

– Это значит: те, у кого власть, устанавливают правила для тех, у кого ее нет, – объясняю я. – А сами их нарушают. Вернемся к сестрам. Когда Перун о них узнал, он в наказание отправил их в Навь. Навью, как ты знаешь, правит Велес. Говорят, там целое подземное царство: пещеры, сверкающие драгоценности и даже ужасные крылатые змеи.

Сара надувает губы:

– Не похоже на наказание. Я бы хотела туда попасть!

– И попадешь, – обещаю я. – Все туда попадают после смерти. Но сестер Рожаниц отправили в Навь маленькими девочками и запретили им выходить на свет. Они выросли в пещерах, бледные и замкнутые. Когда они стали молодыми женщинами, Перун о них вспомнил и в милостивом настроении снял наказание.

– Значит, теперь они могут выходить? – Щеки у Сары раскраснелись от быстрой ходьбы, глаза горят любопытством.

– Да. Но бледность, которая окутывала их в детстве, так и не прошла. Они бледные, печальные, серьезные и редко говорят. К тому же Перун не по-настоящему их освободил. Они не такие, как Стрибог: тот может ходить куда хочет и дни напролет задувать ветер под юбки женщинам. У сестер Рожаниц есть работа.

– Стрибог правда так делает?! – возмущается Сара.

Я фыркаю от смеха, но замечаю, что мы почти у знахарского дома. Моего дома. Нужно закончить рассказ.

– Подозреваю, что да. А Рожаницы должны присутствовать у колыбели каждого новорожденного. Их работа – решать судьбу младенца в этом мире. Как решат, оставляют невидимую метку на лбу, и ничем ее не смыть. Это навсегда. Рожаницы решают, за кого ты выйдешь замуж, сколько у тебя будет детей, когда ты умрешь. Все. Все записано в этой маленькой отметине.

Сара делает несколько шагов, глядя на меня с открытым ртом, но тут тележка останавливается и осел фыркает. Даробор хлопает его по боку и поворачивается к дочери.

– Беги скажи матери, что я почти закончил. Она даст тебе сладких сливок за хорошую работу.

Девочка подпрыгивает от радости и бросается бежать, но, прежде чем скрыться за поворотом, останавливается.

– Спасибо, знахарка! Хороший был рассказ!

Я киваю и машу ей. Когда Сара убегает, поворачиваюсь к ее отцу.

– Что ж, мне очень нравится эта девочка. У нее есть характер.

Даробор касается полей шляпы.

– Я на это и надеялся. Сара любопытная, учиться хочет. Мы с Яной подумали: может, ты захочешь взять ее в ученицы.

Я так и думала. И все равно мне льстит, что Даробор и его жена хотят, по сути, отдать мне своего ребенка. Это знак