Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

туже. О боги, как же я хочу! Я знаю, что́ творит со мной его кровь: я словно меньше смертная, не обремененная голодом и усталостью. Она может убрать боль.

Одна маленькая капля. Неужели так плохо, если я возьму?

Я жажду легкости, облегчения, мне нужны сила и удовольствие от вкуса крови Воланда. Но в голове звучит едва слышный, упрямый голосок: «Нет». Потому что я уже намного слабее Воланда. И каждый раз, когда позволяю ему приблизиться или беру что-то, что он дает, ослабляю себя еще больше.

С кровью Воланда в жилах я чувствую себя сильной, но эта сила никогда не позволит мне одержать верх.

И я пережила много месячных, так что и с этими справлюсь.

– Нет, – хрипло шепчу я.

Он тяжело топает копытом. Я не поднимаю взгляда, только сворачиваюсь плотнее. Воланд рычит от злости.

– Я просто предлагаю облегчить твою боль!

Я бы рассмеялась, если бы не думала, что от смеха станет только хуже.

– С тобой ничего не бывает просто.

Слышу выдох – долгий, размеренный. Я знаю, он пытается сдержать гнев. Если бы у меня так страшно не болел живот, я бы наслаждалась тем, как раздражаю Воланда. Отказывать ему – такое удовольствие.

– Ты права, – прохладно говорит Воланд спустя некоторое время. – Я не просто хотел помочь. Я хотел смягчить удар.

В его голосе мне слышится нотка угрозы, и я открываю глаза. Но не шевелюсь. Сейчас мне так удобно, как только может быть, и я лучше останусь в этой позе как можно дольше.

– Какой удар?

Воланд смеется, неприятно и холодно. По моей спине пробегает дрожь. Я знаю: то, что грядет, не будет хорошим. Отчаяние заливает грудь, и впервые за долгое время хочется плакать от бессилия и злости.

Но я собираюсь с духом и не показываю отчаяния. Воланд не увидит моих слез. Не позволю.

– Твоя маленькая наставница снова в Нави, – мягко, вкрадчиво шепчет он, но я знаю: это не сочувствие, а обман. – Ее вообще не должны были выпускать, но я позволил. Надеялся, она тебя вразумит. Но прошли недели, а ты все такая же упрямая, как в ту ночь, да? Теперь ты сама по себе. Посмотрим, сколько пройдет, прежде чем ты начнешь умолять меня, чтобы я тебя принял.

Я моргаю, пытаясь осмыслить, что он сказал. Живот пульсирует все сильнее и сильнее, и в конце концов я просто крепко зажмуриваюсь и сжимаю кулаки.

– Весна? – шепчу я в пустоту.

Воланд фыркает. Я игнорирую его, все еще глупо, наивно надеясь…

Жду… и жду… но она не отвечает.

Весна правда ушла. В тот самый миг, когда я нуждаюсь в ней больше всего. Ида считает меня ведьмой. Я вот-вот останусь единственной знахаркой в деревне. А дьявол все еще настроен заявить на меня права.

Я совсем одна.

Глава 33

Торг

Воланд неотлучно сидит в моей хижине до самых сумерек. Словно ждет, когда я развалюсь на куски, чтобы нанести удар. Неплохая уловка. Я держусь на плаву только благодаря той внутренней силе, которую теперь знаю как свою змору. Она тоже чувствует мою боль, но та только делает ее сильнее.

Я держусь за это.

Воланд сидит на полу, беззаботно откинув голову на стену, одна нога согнута, другая вытянута. Само воплощение расслабленной порочности – и все же хвост нервно подергивается от напряжения. Когда я говорю, его желтые глаза распахиваются и впиваются в меня.

– Почему ты просто не оставишь меня в покое? – спрашиваю я хриплым голосом.

– Не могу, – говорит Воланд. – Так много всего, чего ты не знаешь, ведьма-мак. Столько поворотов судьбы. Ты вплетена в саму ткань всего этого, нравится тебе или нет.

– Значит, я важна? – шепчу я.

Это и так понятно. Зачем еще Воланду возиться со мной? Но я понятия не имею, насколько важна и зачем нужна ему.

– Важна, – повторяет Воланд с тихим фырканьем. – Возможно. Беда в том, что я не знаю точно, какова будет твоя роль. Может статься, что ты будешь ценнее мертвой, чем живой, если не дашь мне того, что я хочу.

– Моя… моя роль? – переспрашиваю я, пропуская мимо ушей угрозу. – Роль в чем?

Воланд вздыхает и закрывает глаза, выбивая когтями беззвучный ритм на колене.

– Грядет война, – говорит он наконец, когда я уже решаю, что не ответит. – Настоящая война. Не то что ваши жалкие смертные стычки за клочок земли или еще что-то, из-за чего вы убиваете друг друга.

Воланд замолкает. Тени вытекают из него, ползут по полу и забираются на кровать. Я слишком слаба, чтобы двигаться, поэтому, когда они заползают под тонкое одеяло и давят на конечности и живот, я даже не пытаюсь их стряхнуть.

Мгновение спустя по спине пробегает волна мощного облегчения. Я стону – вдруг стало прохладно, легко и приятно. Боль все еще здесь, но тени Воланда вливают в меня что-то такое, от чего мышцы расслабляются, а тело становится мягким. Ужасная ноющая тяжесть в животе отпускает.

– Спи, – говорит Воланд, и в его голосе звучит такая усталость, какой я у него никогда не слышала.

– Та война… – бормочу я, борясь с глубоким блаженным покоем, который тянет меня в сон. – Она в Славе?

Воланд горько смеется, откинувшись назад. Рога царапают беленую стену.

– Слава, Вырий, Навь… Эти названия ничего для тебя не значат. Просто слова, которыми вы, смертные, утешаете себя, когда кто-то умирает. Слова, которые выкрикиваете во время ваших празднеств, а те всего лишь повод переспать с кем захочется.

Он замолкает на мгновение, а потом продолжает, и голос становится все тише и тише:

– Вы бы предпочли, чтобы они не были настоящими местами, верно? Это трогательно, право слово. Твоя наивность. Пока я не появился, для тебя это была просто сказка. А для меня – явь, в которой я живу каждый день. Пока ты делаешь свои зелья и творишь свои маленькие заклинания, я вынужден смотреть, как мои друзья истекают кровью. Зная, что мог бы остановить это в любой миг, если бы только…

Воланд резко замолкает и садится прямо, со сверкающими злобой глазами.

– Если бы что? – шепчу я, завороженная.

Он зло скалит зубы и не отвечает. Только тени сжимаются вокруг моих лодыжек и запястий, словно кандалы. В меня вливается еще больше силы – и тьма поглощает меня целиком. Я засыпаю.

Когда просыпаюсь на следующее утро, Воланда нет. И я чувствую себя лучше, чем когда-либо во время месячных. Пульсирующие спазмы все еще есть, но такие слабые, что о них легко забыть. Я беру воду из колодца, моюсь в тазу, выливаю кровавую воду под свою вишню – на ней всегда лучшие ягоды в деревне.

Но когда возвращаюсь в хижину, Воланд снова здесь. Стоит, прислонившись к стене, и смотрит с таким напором, что это трудно вынести. Я отвожу взгляд.

– Уходи, – бросаю я сквозь зубы, зная, что он не послушается. Честно