Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

и приближает лицо так, что я могла бы откусить ему нос, если бы не брезговала. Нос усеян черными жирными точками.

– Уж точно никчемная для тебя, раз у тебя даже не встает, – огрызаюсь я, еле сдерживая горячий гнев.

Лицо Светко – и без того опухшее от пьянства – уродливо наливается краской. Он замахивается, чтобы ударить меня, но я уворачиваюсь. С тропинки доносятся приближающиеся голоса. Светко опускает руку и кидает на меня злобный взгляд.

– Я это запомню, – обещает он. – Ты у меня еще закричишь, когда я найду тебя сегодня ночью, карга.

– Ой, дрожу от ужаса, – фыркаю я, когда он отворачивается. – Вино сделало из твоих мозгов славное решето. Ты ничего не запомнишь. Удивительно, как вообще находишь дорогу до отхожего места.

Светко напрягается, но совсем близко раздается голос Богны:

– Яга! Подожди меня!

– Сегодня ночью, – бормочет Светко и быстро шагает к лугу.

Богна подходит ближе.

На ней красивый синий платок, темные волосы обрамляют раскрасневшееся от волнения лицо. Пшемыслав, ее муж, идет следом степенной походкой и не обращает на меня внимания. А Богна сжимает мне руки – здоровается. Ей двадцать четыре, она на три года старше меня. Богна моя единственная подруга. Единственный человек в деревне, кто обращается со мной дружелюбно.

– Прекрасно выглядишь, – говорю я. – Не будь ты замужем, стала бы королевой Купалы.

Бросаю взгляд на Пшемыслава – проверяю, достаточно ли он спокоен.

Он безразлично смотрит прямо перед собой, и я довольно киваю: доза правильная. С ним все будет в порядке сегодня ночью, если только не выпьет лишнего.

Муж Богны накачан успокоительными травами. Я снабжаю подругу этим настоем уже два года – с тех пор как она ворвалась в мою хижину с лицом в синяках, сломанным ребром и кровью, текущей по ногам.

Тогда Богна пришла ко мне, потому что Чеслава, знахарка, которая заняла место Весны, прогнала ее. Бедняжка плакала на пороге, а та велела идти домой, к мужу-насильнику, потому что Богне нечем было заплатить. А откуда бы взяться хоть чему-то? Она убегала, спасая свою жизнь. Не до кувшина с медом и не до корзины яиц, когда пьяный муж пытается забить тебя до смерти.

Богна знала, что я училась у Весны, и пришла ко мне. Я успокоила ее, обработала раны и напоила лечебными травами. Но муж бил ее и по животу. Так что, когда наступила ночь, мы похоронили крошечную мертворожденную дочку Богны за моим огородом. И подруга плакала в моих объятиях.

С тех пор мы дружим, и она часто говорит, что как знахарка я гораздо лучше Чеславы. Но у той есть официальное звание в нашей деревне.

Мне было шестнадцать, когда умерла Весна, и ее место должна была занять я. Но большинству здешних я не нравилась. Они привезли знахарку из другого поселения и отдали ей хижину Весны. Вот так просто моя судьба свернула не туда. Безопасность рухнула: будь я знахаркой, имела бы незыблемое право находиться в деревне и среди жителей, а теперь меня могут выгнать отсюда в любой момент на верную смерть.

Я ненавижу, что вынуждена жить среди людей, которые меня ненавидят. И все же, когда я рядом с Богной, не могу не благодарить судьбу за то, что осталась. Потому что я была здесь, когда она отчаянно нуждалась в помощи. И это дороже счастья.

Богна – еще одна причина, почему я стараюсь не злить людей слишком сильно. Она нуждается во мне.

Я думаю, что впредь следует лучше стараться держать себя в руках. Глупо было пререкаться со Светко, даже если я сказала правду. К тому же его жена регулярно берет у меня травы для мужской силы – хочет от него детей.

– Ты должна быть королевой Купалы, – говорит Богна. Взмахивает рукой, оценивающе смотрит на меня. – Какие чудесные маки! Выглядят так, будто ты сорвала их прямо в Вырии. Очень красиво!

Я улыбаюсь.

Если бы она только знала.

Глава 4

Огонь

Мы добираемся до луга, когда сумерки сменяются ночью. Небо тяжелеет, наливается темной пурпурной синевой. Самая яркая звезда, Владычица Ночи, мерцает над горизонтом на востоке. Бог Хорс начинает свой ночной путь по небу. Его серебряный лик почти круглый. Полнолуние наступит через несколько ночей.

В высокое ночное небо взмывает дружный смех: возле самого большого костра собралось много людей, они хохочут над чьей-то шуткой. Пока все спокойно, но из-за праздника люди уже расслабляются.

Дети снуют туда-сюда, но совсем скоро, когда ночь станет разгульной, их отправят по домам.

Посреди луга пылает большой купальский костер выше человеческого роста. В воздух, который пахнет вечерней росой, дымом и травами, взлетают золотые искры. Вокруг огромного луга – костры поменьше, а у самой реки – широкое кольцо из пяти огней.

– О, ты только посмотри на них! – с придыханием шепчет Богна.

Она разглядывает дюжину девушек, которые выходят из реки. Тонкие белые сорочки облепили молодые тела, и сквозь ткань темнеют соски и волосы между ног.

Все девушки в венках. Видно, что они сегодня старались. Яркие, роскошные цветочные короны покоятся на замысловатых высоких прическах. Этим венкам сегодня суждено сыграть важную роль в купальских обрядах – решить судьбы девушек.

Я внимательно смотрю на венки и наконец расслабляюсь. Усмешка трогает губы. Да, венки красивые, и цветы достаточно свежие. Но ни у одной нет таких роскошных маков, как у меня. На фоне моих цветов их – тусклые и поникшие. Кровь из носа и боль того стоили.

Пусть у меня будут хотя бы цветы.

– Интересно, кто станет королевой в этом году, – шепчет Богна с неприкрытой тоской в голосе.

Не я, это уж точно. Меня никогда не приглашали участвовать в девичьих обрядах и никогда не выберут купальской королевой.

Та же тоска, которую Богна не может скрыть, расцветает и в моей груди. Я смотрю, как девушки обнимаются и смеются. На их лицах беззаботное выражение, глаза кокетливо поблескивают в сторону группы молодых парней у костра неподалеку. А те жадно наблюдают за девушками, переговариваются вполголоса, потягивают медовуху и вино.

Мужчины постарше, уже женатые, тоже поглядывают на девиц. Держу пари: многие уйдут в кусты с теми, кто им не жены. В этом суть ночи Купалы – голые тела, пот и совокупления.

– Ида, – отвечаю я на вопрос Богны.

Даже сейчас Ида стоит в центре девичьей компании. Вокруг нее крутятся все девушки. Ида самая привлекательная; не только потому, что самая красивая и у нее самые богатые родители, но и из-за природной смелости и обаяния. Она держится прямо, смотрит людям в глаза с улыбкой и не стесняется своего тела.

Вот и сейчас. Ее сорочка самая тонкая. Ее упругие соски видны сквозь ткань отчетливее, чем у других девушек.

На одно мучительное мгновение я не могу подавить первобытную зависть. Она накатывает, бушует