Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

но в животе взрывается боль. Я морщусь и сдерживаю крик, сжимая кулаки. Это не помогает.

Я просто хочу, чтобы они ушли и я могла спокойно умереть.

– Теперь ждем, – говорит Яромир уже увереннее. – Мы должны убедиться, что она точно умрет и не превратится в упыря.

Я сглатываю и хватаюсь за рукоятку ножа, готовясь выдернуть. Если они не собираются уходить, лучше покончить с этим сейчас. Но мне так страшно. Пока лезвие все еще во мне, я могу надеяться, а как только хлынет кровь – все кончится.

– Я не стану упырем, – тихо говорю я, пытаясь отвлечься от ужаса, чтобы просто сделать это. Просто вытащить нож, прекратить эту боль. – Упырями становятся те, кто совершил великое зло. А я не совершала.

– Почему она еще не умерла? – Дага взвизгивает от страха. – У нее нож в животе! Она должна быть мертва! О Перун, а если она правда дочь дьявола?..

– Заткнись! – рявкает Яромир, зажимая ей рот рукой. – Ночь на дворе. Не смей произносить его имя.

Моя вспотевшая ладонь скользит по рукояти ножа. Мне очень холодно, но резное дерево под пальцами теплое, словно тянет силу прямо из моей крови.

– Я надеюсь, он придет, – шепчу я, сжимая нож сильнее.

В голове мутится. Лес вокруг качается, тени пляшут, будто стая вил проносится между деревьями.

– Но какое имя назвать? Дьявол. Демон. Чарт. Дьябел. Темный властелин…

– Замолчи! – в ярости кричит Яромир, но не приближается.

Думаю, ему страшно. Им всем страшно. Нет ничего лучше ночного леса, чтобы подпитывать твои кошмары. Но я с пяти лет собираю травы при луне с Весной. Темнота меня не пугает.

А вот смерть – пугает. Если я могу призвать дьявола, чтобы он спас меня, клянусь Перуном, я сделаю это.

– Бес. Тень. Владыка тьмы…

– Я сказал, затк… – начинает Яромир, но вскрикивает и умолкает.

Только что вокруг была темнота. Деревья под ясным ночным небом.

И вдруг вспыхнул огонь.

Яркое красное пламя, но это не костер. Это не похоже ни на что, что я видела прежде: огонь странной формы, высоко над землей.

Я вскидываю руку, чтобы прикрыть лицо, но тут же со стоном опускаю. Тело такое слабое и тяжелое, и незачем защищаться. Жа́ра нет.

Это не настоящий огонь.

Рана пульсирует ровным ритмом, все быстрее и быстрее, в такт колотящемуся сердцу.

Я вижу огненную фигуру. Вытянутая, прямоугольная, она выглядит в точности как дверной проем. Пламя бушует в четких границах, ни один всполох не вырывается за пределы. Адское пекло движется и бьется, кажется и плоским, и углубленным одновременно. На миг мне открывается глубина, и это почти похоже на… туннель. Проход.

Что-то такое, что – я внезапно понимаю – ведет из этого места в другое. К священным корням Великого Дуба. Кажется, я призвала дьявола.

Мои мучители кричат и пускаются бежать, но огонь с яростным треском выстреливает из дверного проема. Он превращается в длинные веревки, которые захлестываются вокруг тел, и тонкие петли яркого пламени прижимают руки к бокам, опутывают ноги.

Яромир, Дага и Мирослав кричат и бьются, но нет ни дыма, ни шипения горящей одежды и кожи. Веревки выглядят словно огненные, но не жгут.

Моя рука соскальзывает с рукояти ножа, когда я смотрю в пылающий дверной проем. Ни за что не призналась бы, но мне страшно. Даже боль, кажется, отступает. Поглощенная ужасом, я не могу бежать и слишком боюсь отвести взгляд.

Все, что я могу, – стоять на коленях в холодном мху и смотреть в огненную дверь, ожидая, когда ее создатель выйдет наружу.

Может, это Род, сын Велеса, явился за моей душой? Или Перун пришел наказать меня за то, что я произносила вслух имена дьявола? В конце концов, это огонь. Бог Сварог владеет пламенем, а он служит Перуну.

Я никогда не встречала ни богов, ни бесов. Честно говоря, я не очень-то верила, что боги обращают внимание на нас, смертных. До этого момента. Все, чему учила меня Весна, нахлынуло разом – все знания о божественных землях, Вырии и Нави.

Но как это мне поможет? Я многое знаю о богах, чудовищах и тварях, которые якобы проскальзывают между мирами, но это лишь сказки. Весна никогда не учила меня, как обращаться к богу. Знаю только, что должна поклониться и выказать почтение.

Я и так уже на коленях.

Когда из огненной двери вылетают искры, напоминая, что все это бессмысленно, боль вспыхивает с новой силой. Я скоро умру. Значит, это, должно быть, Род. Это он переносит души в Вырий.

Дага кричит, ее голос жалобный и слабый. Мирослав тихо всхлипывает, а Яромир ревет, пытаясь вырваться из огненных пут. Мне их не жаль, но и радости я не чувствую. У меня нет иллюзий, что меня пощадят. Боги относятся ко всем смертным одинаково.

Или, может, это действительно он. Темное, злое существо с копытами и хвостом, которым матери пугают детей.

Только сам Велес хуже дьявола, но он не владеет огнем.

В центре огненного пекла начинает вырисовываться более темная фигура. Пламя подпрыгивает и жмется к краям, а дверной проем заполняет тень. Я смотрю широко распахнутыми, немигающими глазами в верхнюю часть тени, уверенная, что увижу рога.

Но нет. Очертания круглые, как у человеческой головы. Я опускаю взгляд. Тень сгущается и кружится, и внезапно порог огненной двери переступает нога в красной туфельке.

Я с силой выдыхаю, морщась, когда боль вновь пронзает живот. Копыт нет.

Черные кожаные брюки, красное пальто до бедер. Я медленно поднимаю взгляд выше и замечаю тугой черный корсет, выглядывающий из-под распахнутого пальто. Мои глаза невольно расширяются. Женщина.

Я знаю, что нам нельзя смотреть в глаза богам, если мы когда-нибудь их встретим. Весна вдолбила это мне в голову, но я не могу удержаться. Любопытство заставляет поднять взгляд выше, на волнистые рыжие волосы женщины. Рыжие, как у меня.

Я задыхаюсь от понимания: в ней есть что-то знакомое. Но я не могу точно осознать что. Боль, огонь, крики вокруг заполняют голову хаосом.

Я просто изучаю ее длинную, сильную шею, острый подбородок, округлые щеки, присыпанные веснушками. Губы полные и алые, темные брови – две резкие черты над глазами, которые… которые…

Женщина смотрит мне в лицо, и я перестаю дышать. Ее глаза разного цвета. Прямо как у меня.

Один зеленый, один фиолетовый. Они сверкают в свете огня, ясные и оценивающие. Мгновение спустя гордая улыбка кривит губы женщины.

О Перун! Может, они были правы? Может, я и впрямь дочь дьявола, но дьявол – женщина?

Внезапно она смеется. Это раскатистый, дикий смех, глубокий и жестокий. Он такой громкий, такой властный, что даже крики и всхлипы стихают: мои мучители тоже таращатся на женщину.

Хохот. Она хохочет.

– Нет, малышка, я не твоя мать, – говорит она с усмешкой, приближаясь.

– Тогда кто ты? – невольно вырывается у меня.

Женщина не отвечает