Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

блестят от предвкушения. Купальские ухаживания уже начались: нетерпеливые руки касаются разгоряченных тел, но пока поверх одежды.

Жены подходят к мужьям – присмотреть за ними, пока те пялятся на девушек. Вскоре девицы оставляют парней и, взявшись за руки, окружают купальский костер. Золотой свет пламени ласкает их кожу и венки. Они начинают танцевать и петь в такт барабанам: зовут Мокошь даровать плодородие, а Ютренку – отложить рассвет, чтобы ночь длилась дольше.

Я стою одна, и с каждой минутой мне все тоскливее, хотя нога сама отбивает ритм. Тело хочет танцевать, и кожу покалывает от напряжения. В небе медленно поднимается Хорс, такой же одинокий, как я.

Это самая короткая ночь в году, но мне она всегда кажется самой длинной.

Вскоре Ярота отставляет кубок и, тщательно расправив складки рясы, прочищает горло – пробует голос. Значит, пришло время благословения.

Я смотрю на кольцо из пяти костров у реки. У нас не было божественных гостей уже много поколений, но каждый год мужчины почтительно складывают эти костры и поддерживают огонь всю ночь. В ночь Купалы границы между мирами истончаются, и, если какой бог соблаговолит нас посетить, он явится именно там.

Круг, конечно же, пуст. Сомневаюсь, что боги интересуются нынешними смертными.

Ярота подходит к большому костру посреди луга, и девицы, бросив танец, разбегаются. Я вздыхаю, отрываюсь от кубка и иду ближе, пока жрец закатывает широкие рукава. У него есть мешочек с травами для огня: мак, ромашка, шалфей. Они сделают дым ароматнее, а у тех, кто его вдохнет, закружится голова.

– Подходите, подходите! Возблагодарим богов за их дары и почтим их весельем и плодородием!

Люди собираются вокруг большого костра, но я держусь поодаль. Не хочу дышать этим дурманом. Я знаю: Ярота использует травы, чтобы придать себе веса, – ведь жрец должен пользоваться благосклонностью богов. Сейчас он призовет их, а потом сделает вид, что ему ответили. Люди вдохнут дым, и их посетят видения.

Хотя некоторые уже настолько пьяны, что дым им не понадобится.

Ярота затягивает песнь, просит у богов милости, благодарит каждого по очереди: Дажьбога – за тепло и свет, Мокошь – за плодородие полей и скота, Перуна – за справедливое правление. И других – всех богов на стороне Перуна, тех, кого он создал, кого принял, и его детей. Как всегда, Ярота даже не произносит имени Велеса.

Потому что люди считают это проклятием.

Закончив, жрец эффектным жестом бросает в огонь горсть трав. Пламя вспыхивает и шипит, едкий дым поднимается в небо. Я знаю, это только для вида, боги на самом деле не слушают Яроту. И все равно не могу не взглянуть на кольцо костров у реки, справа от меня.

Так хочется увидеть какого-нибудь бога. Хоть раз. Может, даже поговорить с ним, если получится. Потому что я так и не смогла стать той могущественной ведьмой, которая спасла меня в детстве. Но если не стану ею – умру. Моя двенадцатилетняя версия умрет.

Но когда я смотрю на круг для богов, он, конечно же, пуст. Как всегда.

Ярота велит всем праздновать так, чтобы угодить богам, и отходит налить себе полный кубок медовухи. Слева, в тени, собирается кучка парней: они толкаются, смеются. Льняные рубахи распахнуты, лица раскраснелись и блестят от пота. Выпивка и жар костров разгорячили их, и теперь парни рвутся в бой.

Молодые люди пытаются разглядеть новую купальскую королеву.

Поодаль, в свете небольшого костра, собрались девушки. Бросают томные взгляды на парней – прекрасно знают, что за ними наблюдают. После того как Ярота прервал их танец, девушки выбрали свою королеву. Как я и думала – это Ида.

Они раздевают ее догола.

– Коронуйте королеву! Коронуйте королеву! – скандируют девушки.

Парни шикают друг на друга и толкаются, чтобы лучше все рассмотреть.

Ида стоит голая, светлые волосы между бедрами блестят от меда. Девушки всегда кладут сладость между ног на Купалу и не думают о последствиях – лишь бы каждой достался чей-то жадный язык.

В минуту душераздирающей честности я признаюсь себе: я тоже хотела бы этого. Но не от кого-то из этих парней. Не от того, кого я знаю.

Молодые парни толкаются и спорят, их глаза блестят в темноте. Купальская королева – обычно самая красивая, самая желанная девушка. Любой расплачется от благодарности только за то, что увидел ее голой. Некоторые из парней никогда не видели девушку без одежды – для них это первый раз.

Сегодня ночью все, кроме меня, получат свое. Ида – больше других, если согласится.

«Я не завидую ей», – говорю я себе, хотя в животе скручивается что-то горькое. Сегодня ночью Ида самая красивая. Она приковывает внимание всех, она Великий Дуб, который в эту ночь растет в середине их мира. Я почти чувствую тепло той власти, которой она обладает, и знаю, что мне этого не видать никогда.

Если она – Великий Дуб, то я – корявая сосна, растущая на неплодородной почве вопреки всему. Никто мной не любуется. Никто не выбирает меня своей королевой. Это мелочно и тщеславно, но часть меня жаждет этого внимания. Просто попробовать хоть разок. Испытать однажды.

Но один раз – это все, что получит Ида. Все, что получит кто-либо еще. В следующем году Иду свергнут, ведь каждую Купалу королевой становится новая девушка.

Девушки хихикают, расправляя накидку из цветов и трав, которую сплели для своей королевы. Они нарядят в нее Иду, чтобы отметить свой выбор.

– Мы выбираем тебя, купальская королева! Позволь нам наслаждаться твоей красотой и благосклонностью. Позволь нам всем быть такими же красивыми, как ты, этой ночью.

Девушки набрасывают цветочную накидку на голое тело Иды и завязывают вокруг груди и живота, прикрывая липкие бедра. Потом запевают традиционную купальскую песню и уносят королеву в лес, где она совсем скоро будет дарить свои милости.

Ой да краше солнца дева,На Купалу королева.Дай же мне красы немного,Чтоб я завлекла любого,Чтоб глаза его горели,Как увидит мое тело.Ой да краше солнца девы,На Купалу королевы.

Хохоча, девушки бегом исчезают между деревьями, и только тогда за ними бросаются парни, даже не пытаясь скрываться в тени. Они предостерегающе кричат, чтобы девушки прятались получше, если хотят сохранить свои секреты, и кое-кто из беглянок оборачивается и посылает им воздушные поцелуи.

Я вздыхаю и рассматриваю остатки вина в кубке, а в груди растет, поднимается горькое, обидное чувство. Я должна быть среди тех девушек, беззаботная и радостная, прелестная и красующаяся. Но вместо этого я должна оставаться здесь, среди взрослых, одинокая и жалкая.

Я качаю головой. Нет уж, хватит с меня унижений. Я со стуком ставлю кубок и в последний раз оглядываю горящие костры, черные силуэты елей на фоне звездного неба, галдящих пьяных людей.

Я поворачиваюсь, чтобы идти домой, и сердце подскакивает к горлу