Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

— Правду? — Он шагает вплотную ко мне, словно раскат грома, глядя сверху вниз вдоль своего точёного носа. — Да ты же не выдержишь честности…

— А ты, чёрт тебя дери, попробуй! — Я яростно развожу руки в стороны, уже совершенно не заботясь о том, кто может нас услышать.

— Ладно. Знаешь что? Да, я врал тебе, ты права! Я скрыл правду о Селесте. О помолвке. А ещё я врал тебе каждый раз, когда опаздывал на наши встречи у реки в Пэдмуре. Вовсе не потому, что задерживался, играя в кукольные чаепития с Арабеллой. И я пропадал на несколько дней вовсе не потому, что помогал отцу в кузнице. А потому, что отец выбивал из меня… — он с отвращением сплёвывает следующие слова на землю, — всё дерьмо до последней капли, едва узнавал, что я трачу наши монеты на помощь тебе.

Дыхание застревает у меня в груди пойманной птицей; сердце испуганно бьётся о рёбра, умоляя выпустить его наружу: — Что?

Он продолжает: — Вивиан никогда не ненавидела тебя лично — она ненавидела саму мысль о тебе. То, как ты влияла на меня. Ненавидела то, что я любил тебя настолько, что готов был отдать всё на свете, лишь бы ты прожила ещё один день. Готов был поставить твою жизнь выше собственной. И когда однажды она вошла в дом и нашла меня без сознания, истекающего кровью от побоев отца… она умоляла меня бросить тебя. Плакала и молила отпустить тебя.

Его ярость угасает; дыхание всё ещё остаётся тяжёлым, но брови болезненно сдвигаются к переносице, когда он качает головой: — Но я не мог. Не мог… потому что ты была и остаёшься для меня всем. — Голос его срывается. — Моё сердце тянется к тебе. Почему ты не хочешь этого видеть?

Воспоминания захлёстывают меня бурным, неудержимым потоком. То, как я часами ждала его у реки. Каким взъерошенным и потерянным он выглядел, когда наконец приходил. Тогда мне казалось, что он просто переживает из-за опоздания. А случаи, когда он пропадал на целые дни, всегда выводили меня из себя. Всё это время я думала, что у него просто другие дела, что я для него — не главное. Но тёмные круги под его глазами в те редкие дни появлялись вовсе не от бессонницы.

Это были синяки.

Грудь Коула тяжело вздымается и опадает, взгляд впивается в мои глаза: — Так что… прости меня за то, что не рассказал о помолвке. Прости за то, что люблю тебя. Прости за то, что меня рвёт на куски от мысли, что я сам всё разрушил к чертям собачьим и понятия не имею, как вернуть тебя обратно. Прости за то, что я сам себя, мать твою, ненавижу за то, что оттолкнул тебя так далеко, что ты упала в чужие объятия…

— Между нами ничего не было…

Он шумно выдыхает, на миг отводя взгляд в сторону, словно пытаясь перевести дух, прежде чем снова посмотреть на меня: — Я не верю тебе. Ты не из таких людей.

— И откуда тебе знать, какой я человек?

— Он причинит тебе боль, Кэт, — хрипит он. — А я не вынесу мысли о том, что кто-то снова сделает тебе больно. Он. Разобьёт. Твоё. Сердце.

— Разбивать там уже почти нечего. — Я прохожу мимо него, избегая встречаться взглядом. — Ты сам об этом позаботился.

ГЛАВА 24. УПРЯМАЯ ГОРДЫНЯ

Сетан ведёт наш отряд из виталанцев и артерианцев вглубь Дрифтмонда; Коул шагает в самом хвосте колонны вместе с Арчи. Я не в силах вынести угрюмое выражение лица Коула, поэтому смотрю только по сторонам, разглядывая город. Яркие пёстрые ленты с изображениями драконов протянуты над улицей, зацепленные за высокие островерхие крыши домов. Вымощенные булыжником дороги достаточно широки, чтобы здесь мог пройти дракон. Горожане почтительно склоняют головы, когда мы проходим мимо; их глаза округляются от изумления при виде Дэйши — единственного чёрного дракона, которого большинству из них вообще доводилось встречать.

И Дэйша упивается этим вниманием.

Её губы дёргаются в подобии самодовольной ухмылки; высоко задрав подбородок, она горделиво шествует по мостовой. Правда, кончиком хвоста она случайно сбивает с ног мальчишку, перебегавшего улицу у нас за спиной. Клянусь, для паренька это становится главным событием в жизни: он заворожённо таращится на Дэйшу во все глаза. Отмахнувшись от моих взволнованных расспросов, он тут же уносится прочь, взахлёб хвастаясь перед стайкой ребятни на противоположной стороне улицы.

Сетан выводит нас к северо-западной части города и останавливается на окраине, где дома сменяются пологим склоном холма. Дэйша рядом со мной недовольно ворчит.

— Что такое?

Оказывается, драконы обычно ночуют здесь. А’нала приказывает нам всем расположиться на этом холме.

— Ты… ты из-за чего-то нервничаешь?

Она мотает шеей, словно лошадь, отгоняющая назойливую муху, и уходит от ответа. Я оглядываю голую пустошь, едва присыпанную редкой травой, зажатую между городской окраиной и холмом, где полоса леса темнеет лишь далеко на горизонте… — Тебе не по себе спать на открытом месте, да?

Она моргает, подтверждая мою догадку. Почти всю свою жизнь она провела под надёжным пологом ветвей. И я понимаю её до глубины души — ведь я чувствую то же самое. Северный лес в Пэдмуре всегда был моим убежищем. Запах смолы, шелест ветра в листве…

Я провожу руками в перчатках по её чешуйчатой морде, заглядывая прямо в глаза: — Ты всегда можешь сказать мне, если тебе не по себе. Или страшно. Я тоже постараюсь быть с тобой честнее.

Она фыркает, молчаливо сомневаясь в моём обещании, но затем прикрывает глаза, пока я почёсываю её под подбородком.

— Я заранее уведомил совет о нашем маршруте, так что Дрифтмонд готов принять нас и предоставить ночлег, — произносит подошедший Сетан. Он оборачивается через плечо: — Корвин, возьми нескольких солдат и свяжись с советом Дрифтмонда: уточни, когда подготовят сектор наездников. А заодно пройдитесь по городу — проверьте, нет ли где мятежников.

Корвин коротко склоняет голову, собирает бойцов и уходит обратно на городские улицы.

— А тем временем… — негромко роняет Сетан и протягивает раскрытую ладонь: — Покажи-ка мне свой клинок.

В последний раз потрепав Дэйшу по носу, я вытаскиваю меч из ножен и передаю ему. Он берёт оружие и разглядывает не переплетённые кольца, выгравированные на эфесе, а само лезвие. Поднеся клинок к уху, он пару раз щёлкает по металлу ногтем, а затем проводит остриём по собственной ладони, с пристальным любопытством наблюдая, как из свежего пореза сочится кровь.

Качнув