Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

на самый северо-восток континента, в город под названием Миллтон. Там их ждёт допрос, после которого решится их участь. В зависимости от приговора местного совета их либо предадут казни драконьим пламенем, либо бросят гнить в темницу до конца дней как предателей.

Когда стража Дрифтмонда уводит выживших мятежников, Сетан велит остальным наездникам избавиться от тел. Дэйша умоляюще смотрит на меня круглыми глазами, без слов выпрашивая разрешение присоединиться к огненным драконам и сжечь трупы. Клянусь, кончик её хвоста подрагивает от нетерпения, когда она едва ли не вприпрыжку устремляется вслед за ними на задний двор.

Мы с Сетаном принимаемся выметать осколки стекла из таверны мётлами, найденными в кладовой. Он мягко выпроваживает немногих оставшихся посетителей, несмотря на их желание помочь с уборкой. Мне кажется, для него это способ хоть как-то загладить вину за то, что нападение произошло по нашей вине. Я невольно бросаю взгляд на барную стойку, где совсем недавно лежало тело хозяйки. Каково теперь тем, кто знал и любил её, оплакивать эту гибель… И всё лишь потому, что моя гордость помешала мне предупредить Сетана о мятежниках, которых мы с Дэйшей засекли в лесу.

— Её семье назначат содержание, — негромко роняет Сетан, не отрываясь от пола и подбирая осколок стекла. — Всякий раз, когда кто-то гибнет безвинно, часть налогов идёт родным, чтобы они не бедствовали. Я ввёл это правило, зная, какое бремя легло на Мелайну и её мать, когда они считали меня погибшим.

Я отвожу взгляд от стойки и продолжаю мести стекло.

— Если уж чувствуешь вину, обрати её в силу. Не позволяй ей сжирать тебя изнутри, — произносит он.

Я перестаю сгребать осколки в кучу и смотрю на него: — Если это попытка меня утешить, то тебе стоит ещё потренироваться.

Он пожимает плечами и собирается что-то ответить, но в голове раздаётся предупреждающий голос Дэйши: Считаю до столкновения: три… два…

Стоит мне повернуть голову к разбитому окну, за которым она караулит, как дверь таверны с грохотом распахивается настежь, ударяясь о стену.

— Какого чёрта ты творишь?! — ревёт Коул, разъярённым быком надвигаясь прямо на Сетана. — Ты чуть, мать твою, не убил её!

Прежде чем он успевает сократить расстояние, я бросаю метлу и встаю между ними, преграждая путь: — Стой. Он не виноват в том, что на таверну напали…

— Да плевать мне на таверну! — рычит он, буравя взглядом мужчину за моей спиной. — Я про то, как он вышиб тебя из седла прямо в небе!

— Как ты вообще мог это видеть? — шиплю я сквозь зубы и толкаю его назад. Мне страшно даже представить, какой ужас он испытал, глядя, как я падаю с небес. Но сейчас не время.

Сетан невозмутимо бросает из-за моего плеча: — Но ведь не убил же, верно?

Эти слова окончательно срывают Коула с катушек; плотина его ярости трещит по швам.

Я упираюсь ладонями ему в грудь и шаг за шагом тесню назад: — Хватит! Прекрати!

Его обжигающий, бешеный взгляд на мгновение отрывается от Сетана и впивается в меня. Первобытная, слепая ярость полыхает в его глазах чистым пламенем. Я вздрагиваю от этой силы, словно оказалась перед лесным пожаром, готовым пожрать меня с головой, если немедленно его не залить. Но его глаза снова скользят вверх, намертво цепляясь за Сетана.

Я сжимаю в кулаке ворот его куртки и цежу: — Пошёл вон. Немедленно.

Ему приходится сделать физическое усилие, чтобы оторвать взгляд от Сетана. Держа его за воротник, я силой выволакиваю его из таверны, прочь из города, ближе к деревьям.

Оказавшись наедине, я разжимаю пальцы и поворачиваюсь к нему лицом к лицу: — Возьми себя в руки, Коул! Ты не можешь постоянно так срываться. Не тогда, когда мы и так ступаем по тонкому льду со своим отрядом, пытаясь удержать их здесь, в Землях драконов!

— Он подверг твою жизнь смертельной опасности.

Я провожу ладонью по лицу, чувствуя, как накатывает изнуряющая усталость: — Это не твоя забота — вечно меня защищать.

— Я буду защищать тебя до последнего вздоха, Кэт! Перестань винить меня за это!

— Я больше не беспомощная хрупкая девчонка! — Кровь шумит в ушах, заглушая любые доводы рассудка. — Когда до тебя наконец дойдёт, что мне не нужна твоя защита?!

— Когда я буду уверен, что ты способна защитить себя сама!

Я замираю, ошеломлённая этим признанием. Хотя горькая правда всегда пряталась на задворках сознания: он никогда не верил, что я смогу постоять за себя.

Голос Коула падает до опасного шёпота: — Если начистоту: не защищай я тебя все эти годы, ты бы попросту не выжила.

Я презрительно морщусь: — И что, чёрт возьми, это должно значить?

— Это значит, что задолго до того, как ты наконец позволила мне помочь починить твою рыбную ловушку, именно я тайком бегал к реке на рассвете, до первых лучей солнца, и подкладывал рыбу в твои снасти…

— О чём ты вообще говоришь? Это было за годы до…

Он резко вскидывает руку: — Вот именно! О том я и говорю!

— Зачем ты это делал?

— Потому что ты невыносимо упряма! Ты никогда не просишь о помощи, даже когда она жизненно необходима. И больше всего на свете боишься показаться слабой…

— Да потому что я не слабая! — Я с силой прижимаю ладонь к груди.

— Нет… не слабая… — Взгляд его едва заметно теплеет, но продолжает намертво удерживать мой. — Но ты вбила себе в голову глупость, будто просить о помощи нельзя, и именно это делает тебя уязвимой.

— И это твоё оправдание тому, что ты едва не свалил Сетана на землю?

— Для него ты просто орудие! — Его ярость вспыхивает с новой силой. — Всего лишь средство для достижения цели, и тебе стоило бы об этом помнить. Ему плевать на тебя — его волнует лишь то, как спасти свой народ. И ему нужно напоминать, что ты живой человек. А люди ломаются. И если он перегнёт палку…

— Нет, ты ошибаешься. Это ты всегда слишком меня берёг.

— Чего именно ты от меня хочешь, Кэт? Чтобы я отступил? Чтобы отошёл в сторону и оставил тебя в покое? Так скажи мне это прямо в лицо. Потому что пока ты сама этого не скажешь, я не остановлюсь.

От одной этой мысли сжимается сердце, эхо боли глухо отдаётся в груди. Но едва боль отступает, словно отлив, накатывает горечь предательства — память о том, как я узнала о его помолвке с Селестой. — Я хочу, чтобы ты перестал мне лгать! Хватит пытаться