Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

и удерживает меня на ногах. — Это что, чёрт тебя дери, вообще было?! Ты меня убить, мать твою, пытался?!

А’нала змеиным движением вытягивает шею в мою сторону, губы её предупреждающе приподнимаются, обнажая жёлтые зубы. Дэйша тут же встаёт вплотную позади меня; от неё исходит собственная волна тревоги, когда она прикрывает меня собой, сверля А’налу взглядом и угрожающе рокоча. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я с силой толкаю Сетана в грудь. А’нала делает выпад вперёд, щёлкая пастью в дюймах от моего лба. Дэйша бросается наперерез, огрызаясь в ответ, невзирая на то, что уступает ей в размерах вдвое.

Пасть А’налы приоткрывается, из глубины глотки вырывается глухое рокочущее шипение. Нити слюны свисают с верхних рядов зубов. Нас обдаёт её горячим, зловонным дыханием. А золотые глаза ссужаются в щели.

Сетан бросает на А’налу безмолвный взгляд. Она отступает на пару шагов и закрывает пасть, но её глаза-щёлки всё так же прикованы к Дэйше.

Сетан выставляет вперёд ладонь: — Успокойся. Ты забыла, что мы скрепили пакт крови?

Я стою в двух шагах от него; меня колотит так, словно я на ледяном ветру. — И что с того? Я сдохну, тебя разорвёт за нарушение клятвы, но заодно это убьёт и короля. Виталанцы победят. По мне так отличный и простой выход.

— Считай я так на самом деле, ты была бы мертва задолго до того, как добралась до Земель драконов. Я не думаю, что пророчество имело в виду нечто столь примитивное, как твоя смерть. Ведь умерев, ты погубишь и своего дракона.

Замечательно. Значит, он оставляет меня в живых только ради Дэйши. Я демонстративно вскидываю безымянный палец, втайне жалея, что кольцо Коула надето не на средний. — Значит, ты всё это время знал про кольцо, связывающее меня с ним? Знал ведь?

— Знал, — сухо отвечает он.

— Кто ещё знает? — Я опускаю руку.

— Большинство здешних жителей в Землях драконов слышали о кольцах ещё от поколения своих дедов. Но невозможно угадать, сколько людей способны взглянуть на него и понять, что это на самом деле такое. Никто не видел его больше века. А выглядит оно как самое обычное металлическое колечко, да ещё с изъянами, которые скорее сойдут за работу неопытного подмастерья, чем за древний артефакт.

— И единственная причина, по которой ты меня не убил, — это Дэйша?

Я же говорила, что я грозная, — мурлычет Дэйша в моей голове.

Я бросаю на неё взгляд. Ветер треплет её хвост, пока она мерно хлещет им из стороны в сторону, не сводя сузившихся белых глаз с А’налы.

— Она единственный лунный дракон, ступивший на эту землю за сотню лет. Боги не привели бы её сюда лишь затем, чтобы она прожила жалкое мгновение. К тому же я полагаю… — Сетан усмехается, качая головой, и проводит ладонью по лицу.

— Что? Что смешного ты тут нашёл, чтоб тебя?! — рычу я. — Ты просил меня довериться тебе, а сам устраиваешь подобное дерьмо! — Я яростно вскидываю руку к небу.

Он обращает на меня тяжёлый взгляд и вздыхает: — Это безумие, на самом деле. Но мне кажется, боги уготовили тебе роль лидера. Хотят, чтобы ты правила всеми этими землями.

У меня отвисает челюсть. На миг ошеломление напрочь вышибает всю злость, но я тут же беру себя в руки.

Он откашливается, стирая с лица остатки прежней кривой усмешки: — Так что если таков их замысел, кто я такой, чтобы вмешиваться? Более того, боги могут покарать меня, если я не сделаю всё возможное, чтобы сохранить тебе жизнь — чтобы удержать тебя на пути к этой судьбе. И пусть мне глубоко омерзительна мысль о том, что королевство падёт на колени перед столь юной, бестолковой девчонкой…

Я опасно прищуриваюсь.

— …но если моя дочь верит в тебя, буду верить и я. Многие другие мятежники могут со мной не согласиться, однако править этими землями доверено мне, и я до последнего вздоха буду защищать этот народ. А это значит, что взамен я обязан защищать тебя.

— Позволяя мне лететь к чертям собачьим с небес?! — Я снова тычу рукой вверх.

— Только избавившись от страха падения, ты по-настоящему научишься летать.

Я сверлю его яростным взглядом. Звучит как дешёвая напыщенная чушь, призванная вдохновлять. Но перед глазами всё ещё стоит кровавая пелена, а по позвоночнику то и дело пробегает предательская дрожь, которую я отчаянно пытаюсь подавить.

— Тебе нужно научиться доверять ей, — мягко произносит он, и черты его лица слегка смягчаются.

— Я доверяю ей…

— Нет. Нет, это не так. Не хочу показаться грубым, но там, наверху, у тебя был такой вид, будто ты сейчас со страху наложишь в штаны. И это при том, что ты была пристёгнута и обеими руками держалась за седло.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.

Он примирительно поднимает руку: — Всё в порядке. Мы все с этого начинали. Нам, людям, привычнее чувствовать под ногами твёрдую землю. Ровно так же, как драконам ближе парить в небесах. Вся красота наших уз в том, что мы работаем как единое целое, опираясь на сильные стороны друг друга. Вместе мы представляем собой грозную силу. Мы так обучаем каждого наездника, и ты не исключение. Как только ты научишься безоговорочно верить ей — по-настоящему отпускать себя, — ты наконец сумеешь летать. А теперь нам осталось всего ничего долететь до Дрифтмонда…

— Долететь? Ха. Значит, пойдём пешком, — отрезаю я. При мысли о том, чтобы оторваться от земли больше чем на пару футов, внутренности снова скручивает тошнотой. Ни за что на свете я не полечу в ближайшее время.

— Вы не можете идти пешком. Если вы двое останетесь внизу, одинокий чёрный дракон со всадником на спине вызовет слишком много подозрений. И некому будет защитить тебя от виталанских мятежников, если они рыщут где-то в окрестностях Дрифтмонда.

— Что ж, тогда мы рискнём, ясно?

— Ты ведёшь себя глупо. Ты даже не представляешь, на что способны виталанские мятежники.

— Ты сам только что сказал. Если возле Дрифтмонда рыщут мятежники, кто гарантирует, что они не нападут, даже останься я с тобой и остальными всадниками?

— Потому что я — символ мира и блага виталанцев. Есть доля тех, кто противится моей власти, но большинство из них — трусы. Мы, наездники, держимся правила: драконы одной чешуи летают вместе, потому что наша сила — в стае. Они не сунутся, если перевес не на их стороне. Здешние мятежники действуют исподтишка, скрываясь в тенях. Останешься одна — лишишься моей защиты