Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

Рачков предвкушал скорое избавление от надоевшего Устинова и вел его прямо к тому месту, где спрятал свое оружие и где его крики никто не услышит.

— Куда идти-то? — услышал он голос врага.

— Сюда! — ответил наемник и вытащил из-под бумаг длинную шпагу, которую удалось спрятать под сюртук и пронести сюда.

Он уже предвкушал, как сделает одно резкое точное движение, и сердце Устинова перестанет биться на острие оружия.

Послышались шаги, Рачков напрягся, спрятавшись за стеллажом.

— Еще чуть-чуть, — прошептал он, а следом, услышав очередной шаг, выскочил в проход и сильным ударом вонзил шпагу в грудь юноши. Как раз туда, где находится сердце. В этот раз он точно не промазал…

Глава 20

Я двинулся в сторону голоса, держа наготове руну «Щит», ведь едва ступил в это пыльное, пропахшее старой бумагой и чернилами помещение, как интуиция забила тревогу. Можно было бы просто уйти, но я решил узнать, что происходит и кто этот человек. Возможно, сейчас передо мной появится Мелехин и начнет угрожать, или кто-то по его приказу решит запугать меня. Как бы то ни было, но убегать от врага я не привык. Лучше встретиться с ним лицом к лицу и раз и навсегда поставить точку.

Вдруг передо мной между стеллажей промелькнул чей-то силуэт. Я успел рассмотреть комбинезон уборщика. Что здесь вообще происходит? В следующую секунду раздался вскрик. Я рванул на звук и застал следующую картину: мужчина со шпагой в руке ошарашенным взглядом смотрит на уборщика, в грудь которого вонзилось опасное оружие.

Заметив меня, мужчина испуганно вздрогнул и, вырвав шпагу из груди молодого человека, исчез за полками. Я на миг замешкался. Уборщик, из раны которого, пульсируя, вытекала кровь, упал на колени и застонал. В это же время я услышал удаляющиеся шаги нападавшего. Что делать: спасать уборщика или ловить человека, который его ранил?

Ответ пришел быстро. В этой жизни я в первую очередь лекарь, а уже во вторую — воин. Я сорвался с места, в два шага оказался рядом с молодым человеком, который медленно заваливался в сторону. Аккуратно уложив его на пол, распахнул верхнюю часть комбинезона и увидел небольшую ранку, из которой продолжала вытекать кровь. Руны «Исцеления» и «Облегчения боли» вспыхнули и пропали. Это даст ему возможность не умереть и немного прийти в себя, пока я охочусь за тем самым мужиком, который заманил меня сюда. Зачем он это сделал — непонятно. То ли хотел напасть на меня и ошибся, то ли хотел подставить и выставить все так, будто это я напал на уборщика.

Я выбежал из архива и осмотрелся. В вестибюле до сих пор было многолюдно. Вряд ли несостоявшийся убийца побежал с окровавленным оружием к выходу. Я повернулся назад и увидел, что метров через десять коридор заворачивает направо. Стараясь не привлекать внимания, я быстрым шагом двинулся вглубь академии, по пути проверяя двери аудиторий и заглядывая в незапертые помещения.

Свернув за угол, увидел в конце коридора лестницу, ведущую вниз, а рядом с ней еще одну лестницу, но на этот раз она шла вверх, на второй этаж. Ну что ж, придется побегать.

Я сорвался с места и рванул к лестнице в подвал. Мои шаги из-за кожаных туфель с твердым каблуком гулко раздавались под высоким потолком, что могло выдать мое приближение. Остановившись почти у самой лестницы, сбросил туфли и начал медленно спускаться.

Если сначала я предполагал увидеть обычный заваленный подвал, пропахший плесенью и влажным камнем, то каково же было мое удивление, когда попал в хорошо освещенный коридор с дверями по обеим сторонам и с масляными лампами, свисающими с низкого потолка. Здесь пахло спиртом, лекарствами и травами. Откуда-то издали доносился гул, будто от работающего механизма. На ближайшей двери висела табличка «Лаборатория №1».

А-а, все понятно — именно здесь находятся лаборатории, в которых проводят различные эксперименты. Неужели убийца спрятался здесь?

Я потянул на себя дверь лаборатории, но она была заперта. Двинувшись по коридору, я проверил все двери — тоже заперто. Может, я выбрал неправильный путь и нужно было подниматься наверх? Когда я уже хотел повернуть назад, почувствовал дуновение свежего воздуха. Здесь есть выход?

Побежал вперед и в конце коридора справа увидел еще одну лестницу, которая вела вверх. На самом верху дверь была распахнута настежь. С улицы доносились разговоры, стук копыт по булыжникам и далекие крики торговцев и разносчиков.

— Сбежал, — выдохнул я, но на всякий случай поднялся и осмотрелся.

Лестница вела во двор академии, где располагались теплицы и прочие хозяйственные постройки. Я уже развернулся, чтобы пойти обратно прежним путем, когда увидел на земле эмблему академии, сорванную вместе с нитками. Хм, получается, что мужчина не был работником академии и избавился от эмблемы, чтобы не привлекать внимание.

В голове тут же возникла одна идея, но я осуществлю ее позже. Сначала нужно долечить уборщика и сообщить властям о случившемся.

По пути я надел свои ботинки и сначала забежал в архив, чтобы убедиться, что молодой человек жив.

— Ну как ты? Болит? — я опустился рядом с уборщиком, который лежал на боку и стонал. Он был бледен и мелко дрожал.

— Болит, — еле слышно ответил он, зашелся в кашле и, отдышавшись, продолжил: — Не хочу умирать.

— Ты не умрешь. Кровь остановилась. Ты слаб, но жить будешь. Тебя нужно вывести отсюда. Держись за меня.

Я присел рядом с ним и поднял на руки. Уборщик испуганно схватился за меня двумя руками.

— Не бойся, не уроню, — усмехнулся я и пошел к выходу.

Еще издали меня увидел Федя Лавров, слоняющийся по вестибюлю, и побежал навстречу. Увидев окровавленного парня, он вытаращился и испуганно выдохнул:

— Что случилось?

— Напали. Беги за помощью, — велел я и уложил уборщика на скамью.

Вокруг образовалась толпа. Кто-то побежал за городовым, кто-то принес воду и напоил раненого. Вскоре вместе с Федей прибежали Вавилов и один из профессоров. Они быстро осмотрели пострадавшего уборщика и увидели, что рана уже затянулась.

— Чем это вас? — спросил профессор, осматривая розовый кружок на коже в месте удара.

— Шпагой, — выдавил уборщик, которому явно не нравилось, что дотрагиваются до болезненного места.

— Когда это случилось? Сколько дней вы провели в архиве? — спросил Вавилов.

— Прошло минут пять, наверное, — парень посмотрел на меня в поисках поддержки.

— Да, примерно пять, — кивнул я.

— Не может быть. Рана явно несвежая, — продолжал настаивать Вавилов, но тут взглянул на меня, и в его глазах вспыхнуло понимание. — Это ты его вылечил?

— Да.

Далее следовала длинная череда вопросов. Я старался не углубляться в метод лечения и