Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

— Ай да Устинов, ай да молодец. Он станет великим человеком — помяни мое слово.

До позднего вечера мы с супругами Калиниными просидели в столовой, обсуждая произошедшее. Услышав о том, что я поступил, Вера не сдержала слез радости и бросилась меня обнимать. Анатолий Ренатович не остался в стороне и тоже обнял. Затем меня посадили за стол, быстро накрыли праздничный обед и завалили вопросами.

Как оказалось, я так проголодался, что просто не мог остановиться и набивал рот то тушеными куриными сердечками в сметане, то густой кашей со свиными почками, то куском купленного пирога, параллельно рассказывая о том, какие вопросы задавал Мелехин и как себя вел, а потом перешел к нападению в архиве. Только рассказал немного другую историю, чтобы не пугать супругов. Сказал, что, скорее всего, в архиве притаился вор, который хотел обокрасть одного из преподавателей, но ошибся и ранил уборщика, после чего сбежал.

— Что же он, сволочь, не пошел банкиров грабить, а в академию забрался? — всплеснула руками возмущенная Вера. — У них ведь жалованье не очень-то и большое. Разве только у таких именитых профессоров, как Мелехин. Кстати, как же хорошо, что ты этого Мелехина осадил! Будет знать, как козни против тебя строить. Молодец! Ты честно заслужил учиться в академии, — она встала, приобняла меня и чмокнула в макушку. — Еще пюре положить?

— Нет, спасибо. Я так объелся, что скоро лопну, — пожаловался я, и это была чистая правда.

Вера ушла на кухню, а Анатолий Ренатович налил в рюмки сладкую рябиновую настойку, которую сам делал.

— Вот теперь можно расслабиться и выпить, — с довольным видом сказал он. — А завтра на рассвете пойдем на рыбалку.

— Не могу завтра. Дела в городе, — быстро ответил я, ведь намеревался с самого утра ехать в Москву и завершиться начатое — наказать Родиона Рачкова.

— Что за дела? Друзей уже успел завести? — показалась из кухни Вера.

— Да, прогуляемся, пообщаемся, — соврал я.

— Это правильно, — кивнул Анатолий Ренатович. — Студенческое братство помнишь всю жизнь. Мои однокашники разошлись по всей империи, поэтому десятилетиями не видимся, а когда встречаемся, будто и не было этих лет. Эх, молодость. Как же весело мы жили, — лекарь с улыбкой уставился в окно, за которым начало смеркаться.

Чуть позже мы вышли на улицу и расселись на скамейки, наслаждаясь летним вечером.

— Учеба у тебя начнется через три недели. Может, со мной в больнице поработаешь пока? — предложил Анатолий Ренатович.

— С удовольствием помогу вам, — кивнул я, хотя сейчас думал совсем о другом — о том, как мне поступить с Рачковым.

Подкараулить его на улице будет неправильно. Могут вмешаться прохожие или городовые, а я хотел с ним серьезно поговорить. Судя по словам уборщика Кирилла, мужчина уже несколько дней следит за мной. Почему? За что?

В первую очередь нужно с ним поговорить, а уже потом решать, что делать. Старухи, что сидели у дома, сказали, что он живет один, а служанка приходит только утром. Значит, нужно попасть в дом мужчины до прихода служанки.

— Пойду прогуляюсь, — сказал я, поднялся со скамьи и, сорвав травинку, двинулся к калитке.

— На обратном пути зайди к соседям за свежим молоком! — крикнула мне вслед Вера.

На самом деле я не гулять пошел, а к извозчику Сергею, чтобы договориться насчет завтрашнего дня. Мне сразу вспомнилась моя верная Пепельная. Она всегда была под рукой, поэтому не нужно было тратить деньги на извозчиков, которые за поездку из города в деревню и обратно брали двойную, а иногда и тройную оплату.

Сергей встретился мне по пути. Он вел под уздцы своего коня.

— Ты мне завтра нужен, — сказал я после того, как мы обменялись рукопожатием. — В четыре утра.

— Куда в такую рань? — удивился он.

— Есть одно дело. Только ты обязательно меня дождись.

— Надеюсь, мы не на разбой поедем? — усмехнулся он, но глаза оставались серьезными.

— Нет, не разбой, но лучше об этой поездке никому не рассказывать.

— Понял. Буду в четыре у твоего дома.

— Нет, жди здесь, я сам приду. Если все удачно пройдет, мы вернемся раньше, чем проснутся мои Калинины.

— Степа, признаться, ты меня пугаешь. Пообещай, что не на черное дело идем, — наклонившись ко мне, прошептал Сергей.

— Нет, просто нужно кое с кем поговорить без свидетелей, — соврал я, ведь внутренне уже решил: если подтвердится, что пострадавшим должен был быть я, бандит — нежилец.

— Ладно, подходи. Я буду готов, — пообещал извозчик.

Я погладил по морде коня, махнул Сергею рукой и двинулся обратно к дому, не забыв забрать крынку свежего, только что надоенного молока.

Глава 22

Рачков Родион Петрович всю ночь слонялся по дому, не в силах остановиться. Все его мысли были о случившемся. Он считал, что на этот раз Устинов не сможет избежать смерти, но ошибся. Снова ошибся. По его разумению, во всем виноват злой рок, что преследует с тех самых пор, как он взялся за последний заказ архимонаха.

— Ведь все так гладко шло, — пробормотал он под нос. — Почему же все снова повернулось ко мне задним местом? Откуда вдруг появился этот уборщик и что он делал в архиве? Дьявол!

Он пнул стул с такой силой, что тот отлетел к стене и, ударившись, развалился на части.

— Будь проклят этот Устинов! Чтоб его молнией поразило! — пребывая в очень скверном настроении, он жаждал выместить злобу, но рядом никого не было, поэтому всю свою ярость наемник обратил против серванта, где хранил фарфоровый набор своей матушки и хрустальные вещицы, купленные именно ради того, чтобы те красиво стояли и радовали глаз.

Открыв стеклянную дверцу, он вытащил тяжелую супницу и со всего размаху бросил на пол. Супница с грохотом разлетелась на осколки. Кот Барон пулей вылетел из комнаты. Рачкову стало немного легче на душе, но он решил продолжить выплескивать негативную энергию на посуду, а не копить ее внутри. Схватив по очереди пять хрустальных рюмок, он разбивал их, чувствуя, как потихоньку к нему возвращается самообладание. Когда разлетелись две глубокие суповые тарелки и соусница, он окончательно пришел в себя и плюхнулся на диван.

В ушах до сих пор стоял звон разбивающейся посуды, но именно это привело его в чувство. Рачков откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, чувствуя, как злость отступает. Пришло время обдумать то, что случилось, и как действовать дальше.

Потянувшись к графину с водой, он посмотрел на приоткрытые занавески и увидел,