Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

ни слова, я забежал в полутемную парадную и вгляделся в еле видимую нить, которая уперлась в дверь слева на первом этаже. Ага, вот ты и нашелся, подонок.

Я проверил уровень энергии — на самом донышке. Руну «Исцеления» — и ту не смогу изобразить, не то что боевую. Лезть с голыми руками и без магической энергии в логово бандита совсем неразумно.

Я еще раз взглянул на дверь квартиры: дубовая, с двумя створками и резьбой в виде виноградной лозы, сверху — фрамуга из такого же дерева. Хм, на вид дверь довольно прочная. Такую точно плечом не вынесешь. Похоже, все-таки придется повременить с наказанием. Но теперь я знаю, где искать бандита, и он от меня никуда не денется.

Я вышел на улицу и подошел к старухам, которые настороженно смотрели на меня.

— Извините, — улыбнулся я. — Не подскажете, кто живет в квартире под номером один? Раньше там мой друг Василий жил, а теперь чужие люди.

— Какие еще чужие люди? — нахмурила брови старуха в простом синем платке. — Там лет двадцать Родион Рачков живет.

— Родион Рачков, — повторил я за ней, чтобы лучше запомнить имя.

— Один он живет. Только Раиса к нему захаживает прибрать и сготовить. Друзья-собутыльники бывают, а больше никого. Нелюдимый он какой-то. Уже пятый десяток разменял, а так и не женился.

— Кто ж за него, такого тюхлю, замуж пойдет? — шепотом проговорила ее соседка, покосившись на дверь. — У меня от одного его взгляда нутро так и трясется. Вроде тщедушный мужичок, жалкий даже, а вот глаза такие злые, что аж мороз пробирает. Будто изверг какой. Если когда-нибудь про него скажут, что он человека не моргнув глазом убил — поверю и даже не засомневаюсь.

— Да-да, этот может. Гнильца чувствуется, — поддакнула старуха.

— Милок, ты к нему не стучись. Нет там никакого Василия и отродясь не было. Я ведь с малолетства здесь живу и всех знаю.

— Ясно. Спасибо, — кивнул я, посмотрел на табличку с номером дома, висящую на углу, и торопливо ушел прочь.

Не нужно, чтобы этот Рачков узнал, что я его нашел. Пусть думает, что смог сбежать. А когда я вернусь, в живых останется только один из нас.

Я отошел подальше от дома Рачкова, чтобы он меня не увидел, если выйдет на улицу. По пути нашел кондитерскую, где купил большой сладкий пирог с засахаренными лимонными дольками, забежал в лавку с копченостями и приобрел свиную грудинку, после чего поймал извозчика и поехал в Выселки. Нужно отметить мое поступление.

* * *

Клинический ассистент Вавилов вернулся домой, пообедал и, запершись в кабинете, сел готовить учебные материалы, но, сколько бы ни старался, не мог вникнуть в содержание учебных программ, ведь мыслями возвращался к тому, что произошло сегодня в академии.

По мнению Вавилова, Устинов превосходно сдал экзамен и смог выстоять против натиска такого мастодонта, как Мелехин. После каждого вопроса у ассистента замирало сердце в тревоге за молодого знахаря, но тот был спокоен и безукоризненно отвечал.

Однако гораздо большее впечатление произвело на него то, что случилось позже — Устинов с помощью своей магической способности заживил глубокую рану на груди несчастного уборщика. К тому же место расположения раны говорило о том, что лезвие достигло сердца. Получается, что Устинов практически вернул к жизни того, кого не смогли бы спасти даже такие профессора медицинской науки, как Мелехин.

Ассистент поставил локти на подлокотники, сцепил пальцы в замок и задумчиво посмотрел в окно, вспоминая слова Ярова об этом молодом человеке. Если раньше Вавилов несколько скептически отнесся к его рассказам о возможностях молодого человека, то теперь был убежден в том, что каждое слово академика — правда. Лекарь-маг. Да за такого больницы будут биться не на жизнь, а на смерть!

Вавилов перевел взгляд на табличку с позолоченным треугольником с глазом внутри. Его супруга была ярой прихожанкой Святилища «Лика Истинного», именно поэтому в каждой комнате на домашних взирал глаз, который, казалось, следит за всеми. Супруга, как и все прихожане и служители этой религиозной секты, боялась магов и поддерживала архимонаха в его стремлении их уничтожить, поэтому даже с ней он не мог поделиться своими наблюдениями и мыслями по поводу случившегося.

Вавилов поднялся на ноги, прошелся по комнате в надежде переключить мысли на работу, но ему нестерпимо захотелось поговорить. Схватив сюртук, он вышел из кабинета и двинулся к двери, крикнув на ходу:

— Любимая, я к Ярову по срочному делу!

Кучера он уже отпустил домой, думая, что больше никуда не поедет, поэтому запряг своего лучшего скакуна и сам поехал в Выселки. Яров был единственным человеком, с которым Вавилов мог обсудить Устинова.

Академик сидел на террасе и попивал из блюдца горячий чай с мятой. Он только что вернулся от надзирателя, который вел дело его несостоявшегося убийцы. Борис ежедневно менял показания и заврался так, что сам уже не знал, где правда и где ложь. Он то признавался в содеянном, то все отрицал, то угрожал повеситься, то говорил, что это Яров налил отраву в вино и его подставил. В общем, день выдался нервный, поэтому Георгий Захарович заварил ромашковый чай с мятой в попытке успокоить расшатавшиеся нервы.

Когда вдали послышался топот копыт, он махнул кучеру:

— Глянь, кто едет, и доложи! Ворота отпирать не торопись!

Кучер скрылся за кустами и деревьями и вскоре вернулся:

— Ваше сиятельство, Вавилов собственной персоной прискакал. Один.

— Кажись, что-то случилось, — забеспокоился академик, зная, какой клинический ассистент чистоплюй и как он не любит, когда его одежда пахнет конским потом. — Открывай бегом!

Кучер грузно убежал, топая большими сапогами. Послышался скрип ворот, разговор, и вскоре на гравийной дорожке показался Вавилов. Разглядев лицо своего приятеля, Яров с облегчением выдохнул. Тот явно был чем-то доволен.

— Георгий Захарович, приветствую Вас! Простите, что без предупреждения, но я просто не мог усидеть на месте.

— Здравствуй, Прохор. С чем пожаловал? — Яров положил в рот кусочек сахара и с шумом отпил горячий чай.

«Чай вприкуску» — так часто говорила его кухарка, когда заставала хозяина за чаепитием. Иногда он так увлекался, что мог съесть целую пиалу разломанного клещами сахара.

— Сейчас я вам такое расскажу, — загадочно улыбнулся ассистент и опустился на стул напротив. — Только сначала угостите меня чаем, а то во рту пересохло.

Через пару минут Вавилов в красках рассказывал о том, что происходило на экзамене, и про нападение на уборщика. Яров слушал внимательно и лишь изредка прерывал, чтобы задать уточняющий вопрос.

Вскоре, когда Вавилов выплеснул все, о чем хотел поведать академику, Яров с довольным