Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

— возмущенно воскликнула Настя. — Не все ли равно, с кем я общаюсь?

— Ты знаешь мое мнение на этот счет. Каждого человека формирует его окружение. Я не хочу, чтобы ты общалась со всяким сбро… — тут она осеклась, наигранно покашляла в ладонь и, взяв дочь под локоть, увела в сторону, что-то нашептывая на ухо.

— Ну вот и определилась наша дальнейшая судьба, — невесело усмехнулся Федя. — Как обычно, все разойдутся по группкам. Одни — богатые наследники из великих родов — будут заносчиво задирать нос и тыкать во всех своими золотыми часами и бриллиантовыми запонками, другие — умники, которые всегда все знают и считают остальных дураками и бездарями, а третьи — всякий сброд, как сказала эта неприятная мадам.

— К какой группе ты себя относишь? — спросил я.

— К сброду, конечно, — невесело улыбнулся он. — Я из небольшого городка. Мои родители обычные доктора в больнице. Отец работает в стационаре, а матушка ездит по вызовам. Зарабатывают они мало, хотя целый день пропадают на работе и даже по ночам ходят к тем, кому плохо.

— Не переживай, я тоже буду в твоей группке, — я приободряюще хлопнул его по плечу.

Вскоре на лестнице появился Вавилов с листом бумаги в руках. Присутствующие будто по мановению невидимой руки вмиг поспешили к нему. Ассистент неспешно спустился, подошел к стене и прикрепил острой булавкой лист к доске. Это был список поступивших.

Что тут началось: шум, гвалт, толкотня.

— Эй, дайте пройти!

— Погоди, я сам еще себя не проверил!

— Кто наступил мне на ногу?

— Да не толкайся ты!

— Не давите. Вы меня совсем раздавите!

Я решил подождать, когда толпа схлынет обратно, и, привалившись плечом к колонне, наблюдал за происходящим.

— Степа, ты уже смотрел? — ко мне сзади подошла Настя.

— Нет, и тебе советую не лезть туда — опасно, — предостерег я, но не смог сдержать улыбки, глядя на то, как с виду интеллигентные юноши превратились в петушков, сражающихся за место рядом со списком.

— Ты извини, — несмело сказала она.

— За что? — удивился я.

— За маму. Она всегда оценивает людей по достатку.

— Не стоит за нее извиняться. Ты ни в чем не виновата, а взрослых людей нет смысла переделывать. Они костенеют в своих убеждениях.

— Так и есть, — печально вздохнула она и бросила взгляд на мать, которая разговаривала с каким-то тщедушным мужичком.

— Пошли, пора, — Настя взяла меня за рукав и потянула к стене с объявлениями.

Я послушно пошел за ней, протискиваясь между людьми. Кое-кто из поступающих разочарованно шел к выходу, кто-то хвастался итоговым баллом и тем, что с этого момента его можно считать студентом.

— Степа, смотри! — радостно воскликнула Настя, которая первой подошла к списку и ткнула пальцем на вторую строчку. — У тебя двенадцать баллов!

Я встал рядом с ней и увидел свое имя, выведенное аккуратным почерком сразу под молодым человеком по фамилии Ярушин, который занял первое место с тринадцатью баллами. Неплохо, совсем неплохо. С таким баллом меня точно возьмут, и никакой Мелехин не сможет помешать.

— А ты где? — спросил я, пробегая взглядом по строчкам.

— Вот здесь, — ткнула она пальцем. — Одиннадцать баллов. Получается, что за естествознание я получила четверку, как и думала.

Тут я почувствовал удушливо-сладкий аромат, и между нами протиснулась мать Насти.

— Ну, что тут у нас? — она прищурилась, вглядываясь в список.

— Я поступила, мама! — радостно объявила Настя.

— Я в тебе нисколько не сомневалась, хотя вряд ли дело только в тебе, — без особой радости ответила мать. — Все-таки наша фамилия довольно известна, чтобы ее игнорировать или занижать оценки тем, кто ее носит. Поехали домой, устроим сегодня званый ужин.

Она взяла дочь за руку и повела к выходу. Я услышал, как Настя попросила разрешения пригласить в гости новых друзей, но мать грубо оборвала ее, ответив, что в дом можно приглашать только проверенных людей с известными фамилиями. Да уж, тяжело жить с такой матерью.

Я уже двинулся в сторону выхода, когда услышал за спиной голос:

— Степан Устинов, это вы?

Обернувшись, увидел того самого мужичка, с которым разговаривала мать Насти.

— Да, а что такое?

— Пойдемте за мной, — он развернулся и двинулся по коридору в левое крыло здания.

Я пошел следом, не понимая, кто это такой и что ему нужно.

— Вас Мелехин ко мне отправил? — предположил я.

Мужичок кивнул.

— Что ему надо? Хочет уговорить добровольно покинуть академию или намерен угрожать?

— Я ничего не знаю. Мне велено вас привести, — бросил он через плечо и подошел к узкой двери, которая, скорее всего, была кладовой.

Он прошел внутрь, в полутьму. Я заглянул и понял, что ошибся. Это не кладовая, а архив. Много-много разных стеллажей, сверху до низу заполненных документацией. Зачем Мелехину потребовалось привести меня сюда — непонятно.

— Куда идти-то? — спросил я и двинулся между полок, высматривая моего провожатого.

— Сюда! — крикнул он откуда-то издали, и я пошел на звук его голоса.

* * *

Кирилл Иванченко сразу обратил внимание на мужчину с эмблемой академии на груди, но явно не в той форме, которую на заказ шили для работников. Делая вид, что занят только полом, он приблизился к нему вместе со шваброй и мельком взглянул в лицо. Он его не узнал, но глаза… Эти глаза он уже где-то видел. Но где?

Он продолжил протирать пол, но то и дело поглядывал на мужчину, который не обращал на него никакого внимания, лишь в напряжении смотрел на лестницу. Всего несколько минут назад все поступающие поднялись на второй этаж.

Домыв пол, Кирилл отлучился в кладовую, а когда вернулся, мужчины уже не было. Взяв влажную тряпку, корреспондент принялся проходиться ею по подоконникам, когда увидел, как тот самый незнакомец вышел из архива и как ни в чем не бывало снова вернулся в вестибюль.

Кирилл заподозрил неладное. Он дождался, когда мужчина отошел к высокому окну, и юркнул в архив. На первый взгляд ничего не изменилось, все те же полки, кипы пыльных бумаг и тяжелый спертый запах. Однако Иванченко понимал, что не просто так незнакомец заходил сюда, и решил спрятаться и посмотреть, что будет дальше.

Время шло, но ничего не происходило. Он даже успел задремать в углу за наваленными старыми бумагами, когда услышал голоса и скрип двери. В архив зашли двое, однако Кирилл ничего не видел и не мог расслышать слов. Набравшись смелости, он вышел из укрытия и на носочках пошел на голоса, прячась за стеллажом с перевязанными подшивками старых газет.

*