Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

— Дыхание есть обмен газов между организмом и средою, — начал я, стараясь даже не смотреть в сторону Мелехина. — Кровь, поступая в легкие, поглощает кислород и отдает углекислоту.

— Для чего нужен кислород? — спросил мужчина, сидящий посередине.

— Кислород участвует в окислительных процессах в тканях, где образуются углекислота и вода, тем самым высвобождается энергия, которая служит источником тепла, а также используется для другой работы организма, — не раздумывая ответил я.

Профессор, сидящий в центре стола, кивнул, а первый проговорил:

— Верно. Остался последний, третий вопрос. Назовите круги кровообращения и их назначение.

Я мельком взглянул на Вавилова, который будто превратился в статую, прислушиваясь к нашему разговору. Он перехватил мой взгляд и едва заметно кивнул.

— Различают малый и большой круг кровообращения, — начал я, краем глаза заметив, как Мелехин начал что-то быстро писать, царапая пером бумагу. — Малый круг идет от правого желудочка через легочные сосуды к легким и затем к левому предсердию. При этом происходит газообмен. Большой круг проходит от левого желудочка по артериям ко всем органам и обратно по венам к правому предсердию.

— Какие процессы происходят при большом круге? — подал голос Мелехин.

Я повернулся к нему и ответил:

— Кровь питает ткани и выводит продукты обмена.

— Верно говорите, только как-то все по-книжному. Списали? — взгляд Мелехина будто прожигал меня насквозь — таким тяжелым и недоверчивым он был.

— Нет, выучил.

— Если выучили, значит, сможете ответить и на другие вопросы. Расскажите-ка мне, Устинов, что такое раздражимость и что такое рефлекс?

Никто не вмешался, все с интересом смотрели на меня, ожидая ответа. Ну что ж, эту тему я тоже успел изучить.

— Раздражимость — это способность живой ткани отвечать на воздействие изменением своего состояния. А рефлекс — ответ организма на раздражение через нервную систему.

— Снова эти книжные слова, — всплеснул руками Мелехин и с недовольным видом уставился на своих коллег. — Вызубрить и понять — это разные вещи.

— Степан, приведите пример раздражимости, — обратился ко мне первый профессор, который казался мне справедливым, поэтому вызывал симпатию.

— Венерина мухоловка закрывается при прикосновении насекомого. Этот пример может служить примером раздражимости.

— Допустим, — сухо проговорил Мелехин. — А пример рефлекса сможете назвать?

— Конечно. Сужение зрачка при ярком свете. Или чихание от пыли. Отдергивание руки от горячего утюга, — ответил я.

Профессора согласно закивали. Все, кроме Мелехина. Тот продолжал смотреть на меня с недовольным видом.

— Я думаю, что Степан успешно ответил на все вопросы и может быть свободен, — подал голос Вавилов.

— Нет! — воскликнул Мелехин. — Я должен убедиться, что этот студент заслуживает учиться в нашей академии.

Оставшиеся два профессора недоуменно переглянулись, но при студентах не стали возражать.

— Простите, что вмешиваюсь, — осторожно проговорил Вавилов. — Но по регламенту проведения экзамена вы можете задавать вопросы, относящиеся к темам из билета.

— Я прекрасно знаю все регламенты академии, — Мелехин смерил ассистента холодным предостерегающим взглядом, — и не собираюсь задавать вопросы, которые не имеют отношения к естествознанию. Устинов, вы говорили про рефлексы. По этому вопросу меня интересует, как отличаются нервы чувствительные от двигательных? — он скрестил руки на груди и пробуравил меня своим недобрым взглядом.

Вопрос застал меня врасплох, хотя я читал параграфы про нервы, но в них откровенно был слаб, делая упор на другие системы организма. Однако сдаваться не собирался и, покопавшись в памяти, будто воочию увидел страницы учебников, посвященные нервам.

— Ну же, — Мелехин не хотел давать мне времени на обдумывание вопроса. — Я жду. Или вы затрудняетесь на него ответить?

На его лице появилась ехидная улыбка, будто он уже победил и теперь смотрит на поверженного врага.

— Нет, не затрудняюсь. Чувствительные нервы проводят возбуждение от периферии к центру, а двигательные — от центра к мышцам.

— Хм, и как вы это понимаете?

— При повреждении чувствительных нервов теряется только чувствительность — онемение конечности, например. При повреждении двигательных — движение невозможно, но сохраняется чувствительность, — попытался объяснить я.

Два профессора снова согласно закивали, но не Мелехин. Он выглядел так, будто судорожно пытался придумать очередной вопрос, который может привести к провалу экзамена или хотя бы к заниженной оценке.

— Я думаю, что можно отпустить Устинова. Он ответил на все вопросы и даже больше, — подал голос Вавилов.

— Вы много на себя берете, клинический ассистент Вавилов, — сухо проговорил Мелехин и презрительно скривился. Вавилов сглотнул и поджал губы, а профессор продолжал: — Как член комиссии, только я буду решать…

— Извините, Петр Артурович, но не вы один сидите в комиссии, — к нему повернулся первый профессор.

— Но именно мне предстоит четыре года обучать студентов, поэтому прав у меня больше, чем у вас. Это не вы водите их по анатомическим театрам и больницам. Не вы срываете голос, пытаясь донести знания до каждого. Не вы краснеете за каждого лекаря, который ударил в грязь лицом после выпуска из академии. Я должен быть уверен в тех, кто здесь учится! — Мелехин ударил ладонью по столу и нахмурил кустистые брови.

Профессора вмиг поникли и больше не возражали. Похоже, Мелехин прав, и к тому же имеет куда больший авторитет, чем остальные. Я сохранял спокойствие и ничем не выдал, что внутри нарастает напряжение.

— Устинов, опишите кость. Из чего она состоит? — Мелехин облокотился о стол и уставился на меня тем холодным, злым взглядом, каким смотрел с тех пор, как услышал фамилию.

— Дадите время на раздумье? — поинтересовался я, хотя уже знал ответ.

— Зачем вам время, если вы все выучили? — изобразил он удивление. — Промедление будет означать, что вы не уверены в своих знаниях.

— Я уверен в своих знаниях, — с вызовом ответил я и смело посмотрел ему в глаза. — Кость состоит из органической части, которая обеспечивает упругость, и неорганической, то есть солей, дающих твердость. Также в кости имеются губчатое вещество, каналы для сосудов и костный мозг.

— Все верно, — поддержал меня первый профессор и еле заметно улыбнулся. — Вы сдали экзамен и можете…

— Нет, не сдал! — Мелехин ударил ладонью по столу. — Экзамен для него не закончен, пока я не решил.

— Призываю вас к справедливости, — возмутился Вавилов. — Вы не можете вести себя подобным образом.

— Не вам мне указывать, как себя вести, — огрызнулся Мелехин и ткнул пальцем в мою сторону. — А тебя я знаю, сибирский знахарь-духогляд. Зачем ты явился сюда? Хочешь опозорить нашу академию?

— Нет, я хочу отучиться на доктора и