Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

каждый раз, когда начинался дождь. Я сидел у реки и думал о тебе. Вспоминал каждый вздох, разделённый с тобой. Каждую улыбку, каждый смешок, каждый поцелуй и каждое прикосновение. Когда я возвращался на заставу, мне никогда не задавали вопросов.

Потому что, глядя на него — на мокрые щёки, раскрасневшийся нос и покрасневшие глаза, — они думали, что всё дело в дожде. А не в слезах.

Он продолжает:

— Мне приходилось прятать терзавшую меня боль от твоей потери, потому что я должен был вести за собой отряд. Они не могли видеть, как мне тяжело. Я ненавидел дождь до встречи с тобой. Но узнавая тебя ближе… влюбляясь в тебя… я полюбил и его. Как бы больно мне ни было, когда тебя не стало. Потому что это было единственное, что от тебя оставалось. — Он обводит рукой туманный лес. — Цвет твоих глаз, когда ты надевала серое. Я мог часами сидеть и вспоминать каждую минуту, проведённую вместе, и никто меня не тревожил. Так я чувствовал себя ближе всего к тебе… даже когда тебя больше не было.

Беззвучно переводя дыхание, я смотрю, как дождевые струи омывают его лоб, острые скулы, подбородок. Я протягиваю руку, накрываю его ладонь своей и возвращаю к себе его взгляд, потерявшийся где-то в речных волнах.

— Ты помолвлен, — мягко напоминаю я, кивая в такт собственным словам, словно пытаясь убедить и себя в том, что наша история подошла к концу. — Селеста — прекрасная женщина, и ты дал ей обещание.

Желвак играет на его челюсти; он смотрит на меня с такой обезоруживающей искренностью, что это отдаётся ударом под дых:

— Я дал это обещание до того, как узнал, что ты жива.

— Это ничего не отменяет. Твоё слово — это твоё слово…

— Моё слово не стоит ничего, если оно дано не тебе. — Он с прерывистым вздохом вглядывается в мои глаза. — Я пытался. Я написал ей сотни писем, пытаясь подобрать слова и объяснить, что больше не могу на ней жениться. И всё, что у меня выходило: я создан для другой. Я создан для тебя. Брак со мной лишь разобьёт ей сердце. Она заслуживает того, кто полюбит её без остатка. А мне нечего ей дать. Всё, что у меня осталось, — это кровь и мука. Потому что каждый мой вдох, каждый удар сердца и всё, из чего я состою, давно и безраздельно отдано тебе.

— Коул…

Он качает головой, и голос его опасно натягивается:

— Нет. Не надо… пожалуйста, не говори ничего больше. Только не таким тоном. Если только ты не собираешься сказать, что всё ещё любишь меня.

Я провожу большим пальцем по тыльной стороне его ладони; горло перехватывает от нахлынувших чувств. Мне приходится отвести взгляд и опустить глаза на наши руки, чтобы выдавить следующие слова:

— Возможно, тебе нужно меня отпустить. Возможно, тебе не стоит меня любить.

Он поднимает лицо к небу и крепко зажмуривается. Ливень хлещет по его лицу, потоки воды сбегают по щекам.

— Скорее я сумею остановить этот дождь… — он поворачивается ко мне, и слёзы катятся из его глаз, — …чем перестану любить тебя.

Моё сердце сжимается от щемящей нежности его взгляда. Боги, насколько же легче было бы, перестань он так на меня смотреть. Перестань он говорить всё это. От этого всё становится только тяжелее. Больнее.

Он прочищает горло:

— Прости… я не знаю, как всё исправить между нами… — Он сгребает мокрые пряди со лба, запуская пальцы в волосы на макушке.

Он бросает на меня нерешительный взгляд:

— Мне правда жаль, Катерина Блэквинд. За всё. — Он быстро целует меня в лоб и уходит.

— Ещё раз, — рявкает Мардж.

Со стоном я поднимаю голову, встречая её взгляд и щурясь сквозь мелкий дождь:

— Ничего не выходит.

Одежда насквозь промокла и липнет к телу, облегая меня холодным, сырым полотном. Я не могу совладать с дрожью и стуком зубов, а вид абсолютно невозмутимой Мардж лишь распаляет моё раздражение. Мы торчим здесь часами посреди ночи. Когда я предложила тренироваться в более защищённом месте — например, в её комнате, — она тут же отрезала эту идею, заявив, что у меня слишком мало опыта, чтобы черпать силу вдали от линий лей. А прямо здесь, у реки, магия ощущается мощнее всего.

— Ты плохо стараешься, — парирует Мардж.

— Ты нарочно пытаешься меня взбесить?

Она взмахивает рукой, очерчивая обступивший нас лес:

— Если это поможет делу.

Я роняю голову, слишком измотанная, чтобы спорить или огрызаться. Каждый раз, прижимая ладони к земле, я снова и снова пыталась притянуть магию к себе. Но это всё равно что пытаться выдернуть один-единственный волосок из лошадиного хвоста. Пока эта проклятая лошадь несётся от тебя со всех ног.

Дыхание хрипом вырывается из полуоткрытого рта, обращаясь в пар на холодном зимнем воздухе:

— С меня хватит.

— Нет, не хватит.

Это приносит ей ещё один испепеляющий взгляд.

У неё хватает непоколебимой наглости выдержать его: она упирает кончик посоха мне под подбородок и заставляет запрокинуть голову назад до упора:

— Закрой глаза. Сначала отключи зрение.

Капли дождя бьют мне в лицо, и я крепко зажмуриваюсь.

— Теперь выровняй дыхание. Считай до десяти, если нужно, но усмири пульс.

С закрытыми глазами я мотаю головой:

— Это бред какой-то.

Она ощутимо прикладывает меня посохом по плечу.

— Ай! — шиплю я, но принимаю предупреждение и замираю. Не открывая глаз, я слежу за каждым вдохом и выдохом, пока они не гасят бушующее раздражение.

— А теперь… — шепчет она, склоняясь ближе ко мне. — Отключи ощущения. Забудь о дожде, пусть холод, пробирающий до костей, просто исчезнет.

Шаг за шагом я отпускаю чувства, наперебой требующие внимания. Ледяная сырость, сковавшая каждую клеточку тела, отступает. Беспорядочные удары капель по лицу сходят на нет.

— Хорошо… — голос Мардж звучит ровно настолько громко, чтобы я могла различить его сквозь шелест дождя по земле. — А теперь направь всё внимание на эту энергию и тяни её, словно делаешь стежок. Медленно, выверенно и уверенно. Ты — игла, и ты прокладываешь путь. Магия — твоя нить, делай с ней всё, что пожелаешь. Найди уверенность в себе.

Я медленно киваю; её голос и шум дождя растворяются, уступая место ровному, гармоничному гулу. Я опускаю голову и переношу вес назад, опускаясь на подогнутые колени. Расставив пальцы шире, призывая силу к себе, я дюйм за дюймом медленно веду ладонями по мокрой земле навстречу телу.

Что-то тяжёлое и притягательное прямо под поверхностью откликается на моё движение, подчиняясь воле тем охотнее, чем твёрже моё намерение.